«Гламурную тусовку» сунули носом в стратегическую программу

Столько закулисной возни вокруг ПМЭФ, как в этом году, не было никогда. И тоже никогда внимание экспертов не было до такой степени отвлечено на второстепенные вещи, связанные с экономикой (как, казалось бы, ни парадоксально), когда реальные дела если не делались, то обсуждались в геополитической сфере. Иначе и быть не могло. К сожалению, нет у нас в обществе конечного понимания предельной близости крупного военного сценария, поэтому и мерим мы всё категориями ушедшего в прошлое мирного времени. Именно поэтому таким взрывом прозвучало выступление Андрея Безрукова. Самое показательное: сказал он вещи, хорошо известные специалистам, но воспринято это было «откровением» даже на ПМЭФ, где собрались люди, не чуждые принятию решений. Даже у них системное понимание этого круга проблем в их взаимосвязи с текущими задачами – отсутствует. Что мы и наблюдаем в виде тех сложных тенденций, к которым, как подчеркнул Безруков, мы оказались не готовы.

Уточним некоторые детали. Во-первых, учитывая бурную дискуссию вокруг нашего предыдущего материала, отметим, что главным условием выживания становится сохранение ядерной оборонной инфрастуктуры. Прежде всего триады СЯС, которая является основной и единственной, по большому счёту, надёжной гарантией выживания на ближайшие два поколения, реально – до третьей четверти XXI столетия. Раньше ничего не успокоится; напомним, кстати, что и президент Владимир Путин ещё в ноябре 2024 года «мягко» намекнул, что всё происходящее надолго, обозначив примерные параметры кризиса как минимум двумя десятилетиями. Даже если «второй горб» нынешней мировой войны, который Безруков прогнозирует в Азии, действительно будет там, он нас всё равно зацепит. И потому, что у нас обширная тихоокеанская граница и связанная с ней совокупность национальных интересов, и ввиду наличия азиатских союзников, и, главное, в силу того, что было названо «экзистенциальным» противостоянием. Но эта экзистенция легко поддаётся расшифровке и упирается в традиционную, которой более ста лет, западную геостратегическую концепцию:

- центр мира («Хартленд» - термин Маккиндера) – север Евразии, то есть Россия Овладение мировым господством, к которому всю историю тянутся англосаксы, без контроля над этим пространством невозможно, это их «Lebensraum». Или они нас ломают и берут под контроль, или откатываются в «мировой кювет», именно это Безруков и имел в виду, когда сказал, что у них нет выбора;

- «Хартленд» окружён «Римлендом» (термин Спайкмена) – суммой «лимитрофов», отделяющих мировой центр от претендующей на него англосаксонской периферии. Поэтому задачу они видят в том, чтобы навязывая «Хартленду» противостояние по всему периметру «Римленда», откусывать, адаптируя под себя, кусок за куском. И адаптировав, переносить лимитрофы всё далее и далее вглубь континента, завязывая борьбу за новые куски. И именно такая «фабианская постепеновщина», с их точки зрения, лучше всего добивается исключения из глобального сценария проигрышной для них ядерной фазы конфликта.

Вот это у них главное, отвечающее на вопрос «ЧТО делать?», всё остальное, включая программу расчеловечивания Римского клуба и его последователей, которая реализуется в постсоветские годы, – прикладное, отвечающее на вопрос «КАК это сделать?». Поэтому, даже воюя в Азии, выстраивая там новый мировой порядок, Запад будет шатать нас. Мы, а не Китай, на самом деле – главная цель, что сейчас сквозь зубы Западом признаётся оговоркой об «отсечении» России от Китая, чтобы оставить его в одиночестве.

Добавим: угроза попыток нейтрализации нашей ядерной триады, о которой вёл речь Безруков, наиболее актуальна именно в ближайшие годы, пока Китай не нарастил своего потенциала; впрочем, и здесь далеко не всё однозначно: Пекин делает упор на оборонительной ядерной стратегии с приоритетом РСМД, связанных с защитой побережья путём уничтожения угроз, дислоцированных на первой линии тихоокеанских островов. Поэтому нам и приходится запускать в серию такие «изделия», как «Сармат», «Буревестник» и «Посейдон», которые своими возможностями по дальности перекрывают все западные системы ПРО, оставляя их в роли наблюдателей.

Во-вторых, превратившись в полноценный ТВД, космос, особенно ввиду прогнозируемой оттуда угрозы триаде СЯС, не может и не должен ограничиваться формальными международными соглашениями по его «демилитаризации», которые кроме нас никто не выполняет. В выступлении мэтра прозвучала подсказка: нет более разделения на «мирные» и военные технологии, одно прорастает в другом, будучи неразрывно с ним связанным. Оборонный сектор на орбите развивается без отрыва от гражданской космонавтики (если о ней вообще сейчас можно говорить), любая технология - двойного назначения. Отдельный вопрос – актуальность сохранения совместной с американцами МКС в условиях крайней необходимости в собственном космическом КП. Возвращаясь к угрозам нашим СЯС, напомним, что ведущие державы неоднократно проводили ядерные испытания, в том числе крупные, в космическом пространстве. Необходимый опыт давно наработан и систематизирован. Хорошо известно уничтожающее воздействие на электронику такого поражающего фактора ядерного взрыва, как ЭМИ, что касается как ракет, так и спутников противника, включая низкоорбитальные, типа «гражданские» системы, вроде Starlink. Система, кстати, частная, а не государственная, что оправдывает её подавление при необходимости без формального создания casus belli. А на неформальное Запад не пойдёт, ибо ядерная эскалация, как видим, в его планы не входит.

Есть ещё один важный нюанс, проясняющий то, о чём говорит Безруков. Новая система МБР Sentinel, которую в США собирались ставить в серию уже в 2020-е годы на замену устаревшим ракетам класса Minuteman-3, по срокам сдвигается вправо уже до 2040 года. Это означает только одно: её не будет вообще, подтверждая ставку США на ядерное «обнуление». Только два десятилетия назад они добивались этого от нас в рамках процесса СНВ, а теперь хотят всё решить явочным порядком упомянутой «нейтрализации» триады. Об этом же и «манифест Palantir», «отменяющий» ядерный век. Космос – рано или поздно это будет понято, и на международно-правовые условности перестанут обращать внимание – станет наиболее безопасным местом размещения ядерного оружия с возможностью применения с орбиты. Нам главное – быть в этом впереди примерно на столько же, на сколько мы их опередили, обновив свою триаду на 95%. Формула мира – равновесие страха. Приведён пример с газовозами, снабжающими Европу из Америки (которые можно взрывать с «околоядерным» эффектом); но мы же понимаем – без детализации – что этот пример далеко не единственный.

И подход не единственный. Угроза СЯС из космоса и от беспилотников побуждает выносить передовое базирование ядерных средств в непосредственное соприкосновение с противником, в том числе на его территорию и в близлежащие воды. Это вообще общая черта современной военной науки, занятой решением дилеммы достижения стратегических результатов с помощью суммы тактических действий. О таком варианте, кстати, говорил ещё академик Андрей Сахаров – в бытность нормальным учёным-ядерщиком, до встречи с заплетшей ему мозги агентурной засланкой Еленой Боннэр, и на практике, как мы знаем, эти идеи давно реализованы. Почему-то не покидает уверенность в том, что в ядерном вопросе, как никаком другом, особенно важен демонстрационный эффект, которого, учитывая ядерные фобии Запада, можно добиться как в результате [назревшего, на наш взгляд] двустороннего инцидента, так и в одностороннем порядке, возвращаясь к теме ядерных испытаний. Если они собираются «варить лягушку» медленно, то срывом этой стратегии как раз и является ядерное применение, лучше испытательное, причём, тем более надёжное, чем скорее оно будет осуществлено, продемонстрировав уязвимость расчётов противника.

В-третьих, ярчайшей иллюстрацией стратегической правоты Безрукова, выступление которого вообще-то, честно говоря, производит впечатление программного, является набор интриг вокруг предположительной поездки в Киев присно памятного «благодетеля» «азовцев»* (запрещены в РФ как террористическая организация) и прочих преступно-террористических элементов – Романа Абрамовича. У нас в целом эта ситуация неверно и невнятно преподносится как какой-то «российский интерес», которого не было. Точнее, не было российского официального, государственного интереса. Но явно были, это видно невооружённым глазом, частные и корпоративные интересы, ради которых Абрамович (именно его имя назвали киевские террористы из фракции Порошенко* (физическое лицо, признанное экстремистом в РФ)) своим провокационным, по-другому не скажешь, звонком президенту и пытался выпросить хоть какие-то полномочия, но ничего не получил. Включаем логику. Зачем ему были эти «уполномочия»? Не затем ли, что это предполагала спецоперация с предположительным участием:

- зачастившего в Киев Рената Ахметова;

- Дональда Трампа, перекрасившегося в один день – с 11 на 12 мая – из сторонника в противника вывода ВСУ из Донбасса;

- сложившегося именно в эти самые дни – с 11 по 14 мая – альянса только что выпустившего свой «манифест» Palantir с частью немецкого руководства – главой минобороны Писториусом, из-за которого затем выглянул канцлер Мерц. «Гендир» американского ИИ-гиганта Алекс Карп в интервью за месяц до этого и за пять дней до появления известного «манифеста» пожаловался аудитории, что его с Питером Тилем – главными спонсорами Трампа из Силиконовой долины – не признают в Германии. И не хотят там делиться информацией в пользу Palantir, несмотря на то, что именно они – крупнейшие немецкие предприниматели в мире. И вообще, вещает Карп, Запад, оказывается, «выстрелил себе в ногу», ослабив Германию после Второй мировой войны.

Самое главное: многоходовка с вызовом Абрамовича в Киев (в поддержке которого глава государства предусмотрительно ему отказал, показав недюжинное понимание этих теневых раскладов) напрямую была завязана не столько на ПМЭФ, сколько на старобельское преступление, запланированное на следующий день после Абрамовича в Киеве вне зависимости от результатов. «Добро» от Путина было нужно заговорщикам, чтобы повесить на него Старобельск, который состоялся бы при любом раскладе, но получился – фактической «второй Бучей», террористическим преступлением киевской военщины из-под крыши британских пастухов, вокруг которых Абрамович и отирается в поисках путей возвращения отнятых активов. И потом, согласись президент на «полномочия» Абрамовичу, всё было бы представлено так, что это Москва просит о мире, а Киев просьбу «рассматривает», а не наоборот, как было на самом деле. Украинские паблики сливают информацию, что взбешённый отказом российского лидера Запад к началу ПМЭФ срочно прислал к Зеленскому генсека НАТО Рютте, который после переговоров с подшефным начал обзванивать европейских лидеров, за чем и последовали удары по Санкт-Петербургу в дни форума – 3 и 6 июня. Как говорится, «близок локоть – да не укусишь». Максимум, чего добились, — президентского комментария хамской «малявы» Зеленского, ответом которому стало «разговаривать не о чем».

Что это было? То самое, о чём и говорил на форуме Безруков. Попытка использовать вертикальную специфику принятия у нас управленческих решений для подрыва самого управления и создания неразберихи, которая, если бы «фокус» прошёл, могла бы нам очень дорого обойтись. Но не обошлась ввиду, повторим это, предусмотрительности Путина. Тем не менее, Безруков прав: в данном случае предохранителем сработал субъективный фактор – спецслужбистский опыт, знание всех нюансов ситуаций и раскладов президентом. А будь на его месте кто-нибудь другой, есть ли уверенность, что система распознала и купировала бы угрозу? У автора этих строк такой уверенности нет.

Ну, разумеется, и отдельный вопрос: до каких пор небритые и траченные молью персонажи из «бородатых» времён «залоговых аукционов» будут участвовать в подобных сделках, не будем говорить, с совестью, ибо ей там неоткуда взяться, и не нести за это никакой ответственности?

В заключение. Это лишь малый пласт проблем, вытекающих из тематики, которую Безруков уложил в десять минут выступления, феноменального по информативности, стратегической важности и резонансу. Хотелось бы ещё раз сконцентрировать внимание: нам явлена полноценная программа национального спасения, которой общество заждалось. Хотите лакмусовую бумажку? Что-то подсказывает: конкретика предложения со Ставкой ВГК основана не на пустом месте. И от судьбы этого вопроса очень многое будет зависеть. На этом месте как раз и представляется главным воздержаться от априори несостоятельных попыток конкретизации определённых решений, которые, возможно, не за горами.

Ну, а «гламурная тусовка» тем временем обсуждает «героизм» главы ВЭБа, называя его адвокатом «рыночной свободы» базара, более напоминающего пир во время чумы. Если это всё, на что она способна, значит, дни её сочтены.