В области внешней политики 1901 год заканчивался не менее тревожными событиями. С середины апреля 1901 года в Лондоне шли англо-японские консультации о политическом соглашении. Уже 15 июня 1901 г. ведший их представитель Японии барон Тадаси Хаяши информировал Токио о готовности со стороны Англии заключить союз. Что касается самой Японии, то идея союза с Лондоном здесь была популярной со времен вынужденного пересмотра Симоносекского мира. Ламздорф не был сторонником обострения отношений с Японией по маньчжурскому вопросу. 18 июня (1 июля) 1901 г. он изложил свою позицию следующим образом: «В этом отношении для достоинства России крайне важно, чтобы выступление русских войск из пределов Китая совершилось при первой возможности и единственно по почину императорского правительства, а не под давлением международных осложнений, либо исходящих от заинтересованных держав напоминаний о данных Россией неоднократно торжественных обещаниях». Витте и Куропаткин выступили категорически против эвакуации, во-всяком случае, не оформленной предварительными условиями в пользу России. Направленность их действий не вызвала сомнений.
Русский посланник в Японии борон Р.Р. Розен еще в 1897 году предложил восстановить отношения с Японией, сблизиться с этим государством, чтобы не допустить его сближения с Англией. Это был разумный план, но действия в Корее постоянно мешали его осуществлению. 19 июля (1 августа) 1901 г. министр иностранных дел России обратился с секретным письмом к Военному министру и министру финансов. Он писал: «Нет сомнения в том, что с политической точки зрения присоединение к российским владениям обширной, богатой по своей природе, китайской области могло бы лишь послужить к вящему подъему обаяния России среди азиатских народностей; обладание территорией, чрез которую проходит железнодорожная ветвь, долженствующая соединить великий сибирский путь с водами Тихого океана, где ныне имеется уже в наших руках незамерзающий порт, — с одной стороны, значительно облегчило бы самое сооружение строящейся дороги и, с другой, обеспечило бы неукоснительное осуществление исторической задачи России на Крайнем Востоке». Несмотря на столь очевидные, как могло показаться, выгоды такого рода действий, Ламздорф категорически воспротивился планам его осуществления.
Глава МИДа считал, что в политике нельзя руководствоваться желаемым. По его мысли, ни одна из европейских стран не станет противодействовать расширению владений России за счет Китая, чего отнюдь нельзя сказать о Японии. Ламздорф задавал Витте и Куропаткину вопрос, на который он не получил однозначного ответа: «…может ли Россия при настоящих условиях ее боевых сил без всякого риска принять вызов Японии и представляет ли приобретение Манчжурии столь существенные военные, стратегические и финансовые выгоды, чтобы ради этого захвата стоило идти навстречу опасным осложнениям?» Министр ошибался только в одном – в Европе была одна страна, которая готова была пойти на конфликт с Россией, во всяком случае, на косвенный конфликт с ней. Укрепление военных позиций России в Манчжурии и на Черном море, открытая демонстрация союза с Францией – старым соперником в колониях – все больше и больше беспокоило правительство Англии. В 1901 г. в британском Военном министерстве под руководством фельдмаршала Робертса Кандагарского были разработаны различные варианты плана войны с Россией и Францией.
Фельдмаршал скептически относился к возможности ведения одновременного наступления против этих двух стран, а что касается России, то были выделены 4 направления возможных британских активных действий: 1) Средняя Азия, в случае принятия плана наступления из Индии; 2) крепости Владивосток и Порт-Артур; 3) Кавказ и 4) уничтожение русского торгового флота на Черном море. При этом первое направление вызывало вопросы в связи со сложностями снабжения в случае движения англо-индийской армии в Туркестан, и ее немногочисленности(75 030 чел., при возможности усиления не более 16 000), третье и четвертое очевидно зависели от позиции Турции, к тому же возможность действий на суше практически не рассматривалась. Оставалось второе, но Владивосток уже оценивался как неприступная крепость, и только Порт-Артур считался удачным пунктом для наступления, но желательно не для себя, а для будущих союзников – японцев. Лондон весьма тревожила возможность использования финансовых средств французского союзника России для укрепления ее военных позиций. Поэтому предусматривалось создание угроз для французских колониальных владений – прежде всего портов, таких как Бизерта (Средиземное море), Дакар (Западная Африка), Мартиника (Вест-Индия), Диего-Суарец (Мадагаскар), Сайгон (Индокитай), Джибути (Красное море) и т.д.
Проект англо-японского договора, составленный японским посланником в Англии в ходе консультаций в Лондоне, был обсужден в совете Гэнро 4 августа 1901 г. Он состоял из 6 пунктов: 1) поддержка принципа «открытых дверей» в Китае; 2) поддержка территориального status quo в этой стране; 3) предоставление Японии права на свободу действий в Корее; 4) помощь союзников друг другу в случае, если один из них начнет войну с другим государством, поддержанным третьей страной; 5) союз должен быть заключен на длительное время; 6) действие его будет ограничено Дальним Востоком. С санкции Гэнро переговоры были возобновлены 14 августа. Казалось, их ход был весьма удовлетворителен.
Существенных возражений со стороны Англии не было, однако с лета 1901 г. перейти от консультаций собственно к переговорам не удалось. Токио выжидал. В августе 1901 г. премьер-министр Японии маркиз Ито Хиробуми совершил поездку по Европе и США с целью выяснения перспектив внешней политики своей страны. Посещение Европы началось с Германии и Франции. Вслед за Парижем маркиз отправился в Петербург. Ито считал, что можно договориться с Россией на приемлемых для Токио условиях, и, к тому же, он не верил в перспективу соглашения с Англией. Именно поэтому, не ожидая особых результатов, он дал согласие на начало переговоров в Лондоне. Фактически они уже шли под названием консультаций, но Хаяши в отсутствие полномочий вынужден был не торопиться. Только 8 октября 1901 г. японский посланник в Англии получил полномочия и 16 октября переговоры начались и формально.
3(16) сентября 1901 г. Извольский известил Петербург о том, что поездка Ито будет иметь особое значение для Токио: «Хотя путешествию этому придается вполне частный характер, оно имеет несомненное политическое значение и предпринимается с целью ближайшего ознакомления со взглядами европейских кабинетов. Будучи устранен от дел, маркиз Ито продолжает занимать выдающееся положение среди старших государственных людей, пользующихся личным доверием японского императора, и результат его поездки может существенно повлиять на дальнейший ход внешней политики Японии». Ито и ранее не скрывал от русского посланника в Японии своих взглядов. В центре внимания японского государственного деятеля находилась Корея, и именно ее север, как территория, которая могла стать объектом японской колонизации. Токио должен был ответить на вопрос – выполнит он эту программу в союзе с Россией или в противостоянии с ней. 6 ноября английская сторона представила японцам свой проект соглашения между двумя странами. Он состоял из 4 пунктов, содержание которых в целом соответствовало японскому проекту, за одним исключением – Лондон настаивал на включение британской Индии в зону действия союза. 7 ноября британский проект был получен в Токио. Японский МИД немедленно связался с Ито, который находился тогда в Париже. 15 ноября маркиз попросил по возможности оттянуть решение по соглашению с Англией, дождавшись результатов его поездки в Россию.
12(25) ноября – 21 ноября(4 декабря) 1901 г. Ито посетил Петербург, попытавшись еще раз договориться по вопросу о распределении сфер влияния в Корее и Манчжурии. Японцы готовы были окончательно согласиться с переходом к России Квантуна ожидая взамен вывода русских войск из Манчжурии и провозглашения там политики «открытых дверей». Высокопоставленный представитель Японии был встречен любезно, но холодно. Неудачей окончилось и предложение заключить новый русско-японский договор по Корее. Японский проект этого соглашения состоял из 5 статей: 1) взаимные гарантии независимости Кореи; 2) взаимные обязательства не использовать ее территорию для стратегических целей против друг друга; 3) гарантии безопасности плавания через Корейский пролив; 4) признание Россией свободы политических, коммерческих, промышленных действий Японии в Корее, включая право Токио давать советы корейскому правительству, а в случае необходимости и оказывать ему военную помощь, в том числе и для подавления восстаний; 5) договор должен был заменить все заключенные ранее русско-японские соглашения по этому вопросу.
22 ноября(5 декабря) Ламздорф представил Николаю II отчет о переговорах с Ито. По словам русского министра, он заявил своему японскому гостю, что его предложения являются лишь перечнем льгот, «которые Япония желает выговорить в свою пользу», а их реализация превратит независимость Кореи в «пустой звук». «На таковую постановку вопроса, — заявил Ламздорф, — ввиду ближайшего соседства России с корейским полуостровом, императорскому правительству весьма трудно согласиться». Русская сторона представила свои контрпредложения. Оставив три первых и последнюю (в русском проекте она стала седьмой) статьи японского проекта без изменений, они существенно меняли четвертую и вводили новые пятую и шестую. Россия признавала за Японией преимущественные права и свободу действий в Корее лишь в коммерческом и промышленном отношениях, но оказывать советы Сеулу и тем более отправлять туда войска Токио мог только по предварительному соглашению с Петербургом (статья 4). Японские войска в случае отправки на полуостров должны были находиться там строго ограниченное время, по истечению которого отзываться назад. Кроме того, они не могли находиться в зоне, прилегающей к русско-корейской границе (статья 5). Те же права, которые Япония получала в Корее, Россия должна была получить и в пограничных с ней областях Китая (статья 6).
Миссия Ито закончилась неудачей, и, хотя он еще надеялся на возможность соглашения с Россией и считал, что нет необходимости торопиться с заключением союза с Англией, эта его точка зрения уже не поддерживалась в Токио. Там не верили в возможность соглашения с Петербургом по Корее, и не без оснований. 27 ноября(10 декабря) Куропаткин изложил свое мнение по этому вопросу Ламздорфу: «Уверен, что даже удержав в известной от нас зависимости Северную Манчжурию до границ, указанных мною ранее, мы имеем полное основание надеяться избежать разрыва с Японией. Поэтому наше новое соглашение с Японией не должно быть куплено слишком дорогой ценой. Полный отказ от Кореи и уступка ее Японии и составит слишком дорогую цену».
Морской министр в.-адм. П.П. Тыртов также был настроен категорически против принятия программы Ито, в которой, по его мнению, «все направлено к безусловному политическому и военному господству Японии в Корее, без какого-либо контроля с нашей стороны». Флот настаивал на необходимости для России иметь промежуточную позицию между Владивостоком и Порт-Артуром. Военный министр внес свои требования в проект соглашения с Японией, которые еще более ограничивали свободу ее действий в Корее и увеличивали возможности русской политики в Северо-Восточном Китае. Часть их была учтена в окончательной версии этого документа, который был одобрен Николаем II 1(14) декабря 1901 г. и отправлен Ито в Берлин.
Впрочем, это уже не имело значения. Ито не мог более задерживаться. Его поездка в Россию вызвала уже значительное недовольство и подозрения в Англии. Ссылки японских дипломатов на то, что визит премьер-министра в Петербург не носит политического характера, не принимались всерьез в Лондоне. На самом деле Токио предупреждал Ито не идти далее обмена мыслями с русской стороной, затягивать переговоры с англичанами далее было невозможно. Форейн офис торопил японскую дипломатию с заключением союза. Токио до конца ноября затягивал переговоры, внося второстепенные правки в документы, предложенные англичанами (вместо «Китай» – «Китайская империя», вместо «Корея» – «Корейская империя» и т.п.). Теперь в проволочках не было смысла.
Ито прибыл в Англию, и уже 2 января 1902 г., на возобновившихся переговорах, он заявил министру иностранных дел лорду Генри Лэндсдоуну: «У меня нет мысли о какой-либо двуличной политике в отношении Британии и России и я не поддерживаю русско-японский союз. Я только желаю попробовать наиболее мирный метод достижения соглашения с Россией путем использования существующего русско-японского соглашения как отправного пункта для шага вперед, для того, чтобы защитить наши интересы в Корее. На мой взгляд, это позволит укрепить мир на Дальнем Востоке в будущем». Вместо этого был сделан другой шаг. 30 января 1902 года сроком на 5 лет был заключен англо-японский союз. Он гарантировал интересы Англии в Китае, а Японии – в Корее и Китае, Лондон и Токио обязывались в случае войны одного из союзников с третьим государством придерживаться благожелательного нейтралитета (ст. 2), а в случае, если к противнику присоединится одно или несколько государств, оказать и прямую военную помощь (ст. 3). Таким образом, это был договор о региональном партнерстве, нацеленный против России и ее союзницы Франции.
Они ответили на него Декларацией от 3(16) марта, в которой, в частности заявляли о свободе действий Парижа и Петербурга в случае нарушения целостности Китая или ущерба нанесенного их интересам. Сама дипломатия предпочла отреагировать на известие о союзе декларацией о неизменности своей политики в Китае. 5(17) марта 1902 г. была опубликована официальная реакция на известие об англо-японском договоре: «Императорское правительство, оценив дружеские сообщения, сделанные России по этому поводу как японским, так и великобританским правительствами, отнеслось совершенно спокойно к заключению означенного договора. Начала, руководившие русскою политикою с самого начала возникновения смуты в Китае, остались и остаются неизменными: Россия требует независимости и неприкосновенности соседнего дружественного Китая, а равно и Кореи; Россия желает сохранения нынешнего положения вещей и полного умиротворения на Крайнем Востоке». Между тем, неизменность позиции вряд ли была удачной реакцией на союз Лондона и Токио. Он сделал возможным более жесткое поведение британской и японской дипломатии на переговорах о русском военном присутствии в Северо-Восточном Китае и был чрезвычайно выгоден как Великобритании, ослабленной бурской войной, так и Японии, получившей европейского союзника.
По оценке, данной 25 марта 1902 г. британскими экспертами Японии, к этому времени она могла выставить для действий на континенте 182 тыс. обученных солдат, оставив для обороны островов 170-тысячную армию такого же качества. Собственных транспортных возможностей Токио хватило бы для быстрой перевозки 3 дивизий: 42 тыс. солдат и офицеров, 17 100 носильщиков и резерва, 16 830 лошадей. В случае необходимости, по японским данным, полевая армия могла составить 300 тыс. чел. (на 100 тыс. чел. больше британских прогнозов). Финансовые возможности Токио для ведения войны оценивались Лондоном высоко, как и технические возможности снабжения японской армии на континенте. Цели ее действий были сформулированы предельно точно: Манчжурия, Порт-Артур и Владивосток. Силы русской армии на Дальнем Востоке оценивались в 112 тыс. чел. со 150-180 орудиями, из которых полевая армия составит от 60 до 70 тыс. чел. со 130 орудиями. В 1902 г. японцы представили своим союзникам и общие положения вариантов плана войны с Россией: 1) в случае ее начала весной или летом предусматривалась одновременная высадка десантов и обложение крепостей Владивосток и Порт-Артур, вслед за чем быстрое движение на Харбин, и занятие этой смычки КВЖД и ЮМЖД; 2) в случае, если война начнется зимой, сначала планировалась высадка десанта на Квантунском полуострове и обложение Порт-Артура, вслед за чем наступление на Харбин, а весной, после того, как растает береговой лед, высадка десанта и обложение Владивостока и начало движения на Харбин.
В случае начала военных действий Токио ожидал от Лондона финансовой поддержки и, при необходимости, помощи в контроле над морем и конвоировании транспортов. При расширении конфликта японцы были готовы оказать помощь английским войскам в действиях против французского Индокитая. Англичане сомневались в возможности осуществления планов действий против России, особенно в зимнее время. Сомнения вызывали и возможность быстрого взятия русских крепостей, и расстояния (400 миль от Владивостока до Харбина и 600 миль от Порт-Артура до Харбина), и способность японцев эффективно использовать железную дорогу для снабжения (в Лондоне опасались рейдов русской кавалерии с целью вывода ее из строя), и организация наступления на двух направлениях. В июле 1902 г. было достигнуто соглашение об обмене между союзниками разведывательной информацией, совместной работе по составлению карт и справочных книг по Манчжурии, Корее, Индокитаю на английском и японском языках, в случае начала военных действий японцам предоставлялся особо благоприятный режим при пользовании британскими телеграфными линиями. Лондон мог уже не сомневаться в близости русско-японской войны.
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (0):