Си Цзиньпин консолидирует партийное, государственное и военное руководство

Нынешние события в Китае, связанные с отстранением и арестом наиболее высокопоставленного генерала НОАК – Чжан Юся, первого зампреда ЦВС, высшего военного органа КНР, проекции ЦВК КПК, олицетворяющего партийное руководство Вооружёнными силами, многие эксперты называют «беспрецедентными». Указывается, что подобного не было очень давно, со времён Культурной революции, хотя на самом деле было, и недавно, — в 2012 году. Когда председатель КНР Си Цзиньпин шёл к власти на волне противостояния между сторонниками прежнего и уходившего генсеков – Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао – КПК пережила некое подобие внутреннего бунта «третьей силы» - лидера Чунцина Бо Силая, за которым маячил влиятельный тогда член Посткома Политбюро ЦК Чжоу Юнкан. Оба были жёстко отстранены и завершили карьеру пожизненным приговором. Тогда родился политический мем о «новой банде четырёх», куда кроме Бо и Чжоу записали экс-главу орготдела ЦК Лин Цзихуа и проворовавшегося военачальника Сюй Цайхоу. История завершилась не имеющей аналогов тройственной встречей Цзяна, Ху и Си, на которой бывшие взяли на себя обязательство больше не вмешиваться в политику и не мешать новому лидеру. И сразу после этого партия тогда вышла на судьбоносный XVIII съезд. Заметим: как и Чжан Юся, Бо Силай приходился сыном одному из основателей КПК, так что нынешние рассуждения о «беспрецедентности» атаки на «принцев» не вполне корректны и отражают алармизм экспертов, стремящихся «нагнать жути». По какой причине они это делают – ввиду журналистского стремления к эпатажу на «горячем», или это такой «подкопчик» под китайскую стабильность, сохранение которой, оговоримся, жизненно важно не только для самого Китая, но и для российско-китайских отношений, служащих фактором уже глобальной стабильности, – отдельный вопрос.

Говорится много слов о «внутрипартийной борьбе» и «оппозиции лидерству Си Цзиньпина», о «неистребимости коррупции в НОАК», о «расхождениях» во взглядах на текущий и перспективный политический курс и пр. Выдвигаются разные версии; показательно, кто их автор. Американская WSJ – «боевой листок» крупного олигархического бизнеса – утверждает, что Чжан Юся передал США технические данные и подробности о китайском ядерном щите, в каком объёме, — не уточняется. Вряд ли! Вашингтону нечего взамен предложить функционеру подобного уровня, который никогда не станет рисковать карьерой и репутацией, особенно в нынешней ситуации, ради соображений личной выгоды. Не тот калибр! Ребята по себе, видимо, судят. Другие, в основном диссидентская эмиграция, муссируют тему якобы попытки «государственного переворота», прекрасно при этом понимая, что под определение такой попытки можно подвести любые, натурально любые политические противоречия и споры вокруг пресловутой «генеральной линии» партии. А они всегда имеют место при обсуждении острых вопросов текущей динамики, особенно нынешней. Этот тип слухов обычно распространяется с целью подрыва и компрометации партийного руководства. И, в конце концов, партийной линии и партийной власти, проходили - знаем. Наконец, третьи, уже внутренние источники обсуждают специфику поведения и деятельности сына высокопоставленного генерала – Чжан Хунлиня, многие годы крутившегося вокруг вопросов материально- и военно-технического обеспечения, связанных с финансовыми потоками военного бюджета. На наш скромный взгляд, эта версия, пусть не такая эпатажная, как две других, но может иметь под собой гораздо больше формальных оснований, чем остальные.

Что на самом деле? А давайте вспомним канун нашей СВО. Исторический Совбез, на котором функционеры, если называть вещи своими именами, присягали на верность линии президента и главковерха Владимира Путина. Там ведь тоже всё было не вполне однозначно, что не помешало стране и власти выработать линию, которая обеспечивает проведение в жизнь национально-государственных интересов в условиях, когда ценой ошибки, бывает такое, становится реализация вполне осязаемой внешней военной угрозы. Мы уже забыли о планах нападения на Россию, найденных вскоре после начала СВО в штабе одной из бригад территориальной обороны ВСУ, где чёрным по белому была зафиксирована дата наступления на российском фронте – 8 марта 2022 года. На женский праздник.

Как у нас остро стояла украинская тема, тесно связанная с коренными вопросами национальной безопасности, суверенитета и территориальной целостности, так и у Китая имеется свой такой «осевой» вопрос – тайваньский. С международно-правовой точки зрения он выглядит по-другому, с политической – то же самое. Фактически оккупированная иностранными силами окраина единого государства, в статусе по сути колонии, где из местного населения лепят таких же анти-китайцев, как и анти-русских на Украине, а из самого острова – такой же «анти-Китай» с выдуманной «этнической идентичностью», как и «анти-Россию» из «незалежной». Для внешнего врага – США и примкнувшего к ним японского вассала – Тайвань представляет собой возможность влиять, подрывая внутриполитическую обстановку на континенте руками сепаратистского марионеточного правительства. На этом фоне идёт политический процесс, содержание которого вполне себе проступает из-под наслоений болтовни о «демократии» и прочей мишуре типа «стратегической двусмысленности», это когда США на словах признают «один Китай» и Тайвань как «его часть», а на деле ведут дело к реальному отторжению острова. По целому ряду антикитайских причин – и стратегических, и технологических, о которых на днях проболтался Скотт Бессент – глава минфина США, ставленник «глубинного государства». Он заявил, что поскольку Тайвань производит до 97% продвинутых чипов, то попытка его блокады (читай, со стороны Китая) нанесёт ущерб мировой торговле (читай, интересам США).

Вот скажите, читатель, положа руку на сердце. Есть кто-нибудь такой наивный, что полагает, будто на Тайване, который является средоточием национальных интересов КНР и одновременно детонатором большого конфликта в руках США, всё разрешится миром? Нет, такой «наивняк», конечно, есть; и у нас хватало и до сих пор есть считающие, что вступление Киева в НАТО попросту нужно было подороже «продать» Западу, вопреки элементарной логике геополитической конкуренции. Но нормальные-то люди понимают: пустить потенциального врага на дистанцию прямого выстрела по жизненно важным центрам – это подписать капитуляцию. На наш скромный взгляд, те же самые споры сейчас идут в руководстве Китая. И одно дело, когда эти противоречия укладываются в прокрустово ложе дискуссии. Обсудили, приняли решение, закончили дебаты и дружно его выполняем. Называется, если кто забыл или по возрасту не застал, — принцип демократического централизма. И совсем другое, если под предлогом «несогласия» с коллегиальным решением кое-кто пытается перевести спор в форму саботажа или начинает публично апеллировать к общественности, настаивая на собственной «правоте». В этом случае, особенно понимая, что именно стоит на кону, и какова цена внутренней турбулентности, вопрос из политической плоскости переходит в строго правовую. Он просто обязан туда перейти, ибо альтернативой, если не пресечь подрывные тенденции, как мы знаем по опыту «перестройки», а китайцы – по событиям на Тяньаньмэнь, является разрушение государства, распад страны и разделение народа. Не все знают, но до 2015 года в перечне «пилотных проектов» крупного американского Фонда братьев Рокфеллеров значился «Южный Китай». Подробности на публичном сайте не раскрывались, но те, кому известна фабула Гражданской войны 1945-1949 годов, хорошо знают, что в своей поддержке Чан Кайши англо-американцы пытались зацепиться за рубеж реки Янцзы. Чтобы весь юг страны, подлежавшей по этим планам разделу, превратить в один «большой Тайвань», свой плацдарм, противостоящий центральным властям в Пекине. И когда рокфеллеровцы этот проект, наконец, убрали, то это можно было трактовать однозначно: признанием, что три года правления Си Цзиньпина сняли очень многие опасные тенденции, на которых этот проект паразитировал. И раздел страны более хозяевам проекта не представляется возможным. Только вот трудно представить, что в США с этим смирились и не вынашивают идей и планов вернуться к теме в новых, более «благоприятных» условиях, над созданием которых усердно трудятся. Это аксиома политики: как армейские генеральные штабы на все случаи жизни разрабатывают военные операции, так политические штабы занимаются тем же в рамках планов геополитических оборонительных или наступательных, как в данном случае, действий.

Время сейчас такое – и в Китае, и в России, и в мире в целом, что разброд и шатания из «эксцессов исполнителя» превращаются в реальную угрозу национальной или даже военной безопасности. Поэтому, ни в коем случае не предвосхищая возможных мер и не комментируя те, которые в своём обсуждении докатились до информационной сферы, констатируем. Стабильный, мощный, уверенный и консолидированный Китай как нельзя лучше соответствует национальным интересам России. Ибо служит укреплению глобальной стабильности в регионе, который противостоящими нам стратегами, планирующими мировой конфликт, рассматривается эпицентром, с которым они связывают передел всего остального мира. Поэтому и угрозы и вызовы перед Россией и Китаем стоят – общие. Вместе на них и отвечать.