В области внешней политики 1901 год заканчивался не менее тревожными событиями. С середины апреля 1901 года в Лондоне шли англо-японские консультации о политическом соглашении. Уже 15 июня 1901 г. ведший их представитель Японии барон Тадаси Хаяши информировал Токио о готовности со стороны Англии заключить союз. Что касается самой Японии, то идея союза с Лондоном здесь была популярной со времен вынужденного пересмотра Симоносекского мира. Ламздорф не был сторонником обострения отношений с Японией по маньчжурскому вопросу. 18 июня (1 июля) 1901 г. он изложил свою позицию следующим образом: «В этом отношении для достоинства России крайне важно, чтобы выступление русских войск из пределов Китая совершилось при первой возможности и единственно по почину императорского правительства, а не под давлением международных осложнений, либо исходящих от заинтересованных держав напоминаний о данных Россией неоднократно торжественных обещаниях». Витте и Куропаткин выступили категорически против эвакуации, во-всяком случае, не оформленной предварительными условиями в пользу России. Направленность их действий не вызвала сомнений.
Русский посланник в Японии борон Р.Р. Розен еще в 1897 году предложил восстановить отношения с Японией, сблизиться с этим государством, чтобы не допустить его сближения с Англией. Это был разумный план, но действия в Корее постоянно мешали его осуществлению. 19 июля (1 августа) 1901 г. министр иностранных дел России обратился с секретным письмом к Военному министру и министру финансов. Он писал: «Нет сомнения в том, что с политической точки зрения присоединение к российским владениям обширной, богатой по своей природе, китайской области могло бы лишь послужить к вящему подъему обаяния России среди азиатских народностей; обладание территорией, чрез которую проходит железнодорожная ветвь, долженствующая соединить великий сибирский путь с водами Тихого океана, где ныне имеется уже в наших руках незамерзающий порт, — с одной стороны, значительно облегчило бы самое сооружение строящейся дороги и, с другой, обеспечило бы неукоснительное осуществление исторической задачи России на Крайнем Востоке». Несмотря на столь очевидные, как могло показаться, выгоды такого рода действий, Ламздорф категорически воспротивился планам его осуществления.
БУДЬТЕ В КУРСЕ
Глава МИДа считал, что в политике нельзя руководствоваться желаемым. По его мысли, ни одна из европейских стран не станет противодействовать расширению владений России за счет Китая, чего отнюдь нельзя сказать о Японии. Ламздорф задавал Витте и Куропаткину вопрос, на который он не получил однозначного ответа: «…может ли Россия при настоящих условиях ее боевых сил без всякого риска принять вызов Японии и представляет ли приобретение Манчжурии столь существенные военные, стратегические и финансовые выгоды, чтобы ради этого захвата стоило идти навстречу опасным осложнениям?» Министр ошибался только в одном – в Европе была одна страна, которая готова была пойти на конфликт с Россией, во всяком случае, на косвенный конфликт с ней. Укрепление военных позиций России в Манчжурии и на Черном море, открытая демонстрация союза с Францией – старым соперником в колониях – все больше и больше беспокоило правительство Англии. В 1901 г. в британском Военном министерстве под руководством фельдмаршала Робертса Кандагарского были разработаны различные варианты плана войны с Россией и Францией.
Фельдмаршал скептически относился к возможности ведения одновременного наступления против этих двух стран, а что касается России, то были выделены 4 направления возможных британских активных действий: 1) Средняя Азия, в случае принятия плана наступления из Индии; 2) крепости Владивосток и Порт-Артур; 3) Кавказ и 4) уничтожение русского торгового флота на Черном море. При этом первое направление вызывало вопросы в связи со сложностями снабжения в случае движения англо-индийской армии в Туркестан, и ее немногочисленности(75 030 чел., при возможности усиления не более 16 000), третье и четвертое очевидно зависели от позиции Турции, к тому же возможность действий на суше практически не рассматривалась. Оставалось второе, но Владивосток уже оценивался как неприступная крепость, и только Порт-Артур считался удачным пунктом для наступления, но желательно не для себя, а для будущих союзников – японцев. Лондон весьма тревожила возможность использования финансовых средств французского союзника России для укрепления ее военных позиций. Поэтому предусматривалось создание угроз для французских колониальных владений – прежде всего портов, таких как Бизерта (Средиземное море), Дакар (Западная Африка), Мартиника (Вест-Индия), Диего-Суарец (Мадагаскар), Сайгон (Индокитай), Джибути (Красное море) и т.д.
Проект англо-японского договора, составленный японским посланником в Англии в ходе консультаций в Лондоне, был обсужден в совете Гэнро 4 августа 1901 г. Он состоял из 6 пунктов: 1) поддержка принципа «открытых дверей» в Китае; 2) поддержка территориального status quo в этой стране; 3) предоставление Японии права на свободу действий в Корее; 4) помощь союзников друг другу в случае, если один из них начнет войну с другим государством, поддержанным третьей страной; 5) союз должен быть заключен на длительное время; 6) действие его будет ограничено Дальним Востоком. С санкции Гэнро переговоры были возобновлены 14 августа. Казалось, их ход был весьма удовлетворителен.
Существенных возражений со стороны Англии не было, однако с лета 1901 г. перейти от консультаций собственно к переговорам не удалось. Токио выжидал. В августе 1901 г. премьер-министр Японии маркиз Ито Хиробуми совершил поездку по Европе и США с целью выяснения перспектив внешней политики своей страны. Посещение Европы началось с Германии и Франции. Вслед за Парижем маркиз отправился в Петербург. Ито считал, что можно договориться с Россией на приемлемых для Токио условиях, и, к тому же, он не верил в перспективу соглашения с Англией. Именно поэтому, не ожидая особых результатов, он дал согласие на начало переговоров в Лондоне. Фактически они уже шли под названием консультаций, но Хаяши в отсутствие полномочий вынужден был не торопиться. Только 8 октября 1901 г. японский посланник в Англии получил полномочия и 16 октября переговоры начались и формально.
3(16) сентября 1901 г. Извольский известил Петербург о том, что поездка Ито будет иметь особое значение для Токио: «Хотя путешествию этому придается вполне частный характер, оно имеет несомненное политическое значение и предпринимается с целью ближайшего ознакомления со взглядами европейских кабинетов. Будучи устранен от дел, маркиз Ито продолжает занимать выдающееся положение среди старших государственных людей, пользующихся личным доверием японского императора, и результат его поездки может существенно повлиять на дальнейший ход внешней политики Японии». Ито и ранее не скрывал от русского посланника в Японии своих взглядов. В центре внимания японского государственного деятеля находилась Корея, и именно ее север, как территория, которая могла стать объектом японской колонизации. Токио должен был ответить на вопрос – выполнит он эту программу в союзе с Россией или в противостоянии с ней. 6 ноября английская сторона представила японцам свой проект соглашения между двумя странами. Он состоял из 4 пунктов, содержание которых в целом соответствовало японскому проекту, за одним исключением – Лондон настаивал на включение британской Индии в зону действия союза. 7 ноября британский проект был получен в Токио. Японский МИД немедленно связался с Ито, который находился тогда в Париже. 15 ноября маркиз попросил по возможности оттянуть решение по соглашению с Англией, дождавшись результатов его поездки в Россию.
12(25) ноября – 21 ноября(4 декабря) 1901 г. Ито посетил Петербург, попытавшись еще раз договориться по вопросу о распределении сфер влияния в Корее и Манчжурии. Японцы готовы были окончательно согласиться с переходом к России Квантуна ожидая взамен вывода русских войск из Манчжурии и провозглашения там политики «открытых дверей». Высокопоставленный представитель Японии был встречен любезно, но холодно. Неудачей окончилось и предложение заключить новый русско-японский договор по Корее. Японский проект этого соглашения состоял из 5 статей: 1) взаимные гарантии независимости Кореи; 2) взаимные обязательства не использовать ее территорию для стратегических целей против друг друга; 3) гарантии безопасности плавания через Корейский пролив; 4) признание Россией свободы политических, коммерческих, промышленных действий Японии в Корее, включая право Токио давать советы корейскому правительству, а в случае необходимости и оказывать ему военную помощь, в том числе и для подавления восстаний; 5) договор должен был заменить все заключенные ранее русско-японские соглашения по этому вопросу.
22 ноября(5 декабря) Ламздорф представил Николаю II отчет о переговорах с Ито. По словам русского министра, он заявил своему японскому гостю, что его предложения являются лишь перечнем льгот, «которые Япония желает выговорить в свою пользу», а их реализация превратит независимость Кореи в «пустой звук». «На таковую постановку вопроса, — заявил Ламздорф, — ввиду ближайшего соседства России с корейским полуостровом, императорскому правительству весьма трудно согласиться». Русская сторона представила свои контрпредложения. Оставив три первых и последнюю (в русском проекте она стала седьмой) статьи японского проекта без изменений, они существенно меняли четвертую и вводили новые пятую и шестую. Россия признавала за Японией преимущественные права и свободу действий в Корее лишь в коммерческом и промышленном отношениях, но оказывать советы Сеулу и тем более отправлять туда войска Токио мог только по предварительному соглашению с Петербургом (статья 4). Японские войска в случае отправки на полуостров должны были находиться там строго ограниченное время, по истечению которого отзываться назад. Кроме того, они не могли находиться в зоне, прилегающей к русско-корейской границе (статья 5). Те же права, которые Япония получала в Корее, Россия должна была получить и в пограничных с ней областях Китая (статья 6).
Миссия Ито закончилась неудачей, и, хотя он еще надеялся на возможность соглашения с Россией и считал, что нет необходимости торопиться с заключением союза с Англией, эта его точка зрения уже не поддерживалась в Токио. Там не верили в возможность соглашения с Петербургом по Корее, и не без оснований. 27 ноября(10 декабря) Куропаткин изложил свое мнение по этому вопросу Ламздорфу: «Уверен, что даже удержав в известной от нас зависимости Северную Манчжурию до границ, указанных мною ранее, мы имеем полное основание надеяться избежать разрыва с Японией. Поэтому наше новое соглашение с Японией не должно быть куплено слишком дорогой ценой. Полный отказ от Кореи и уступка ее Японии и составит слишком дорогую цену».
Морской министр в.-адм. П.П. Тыртов также был настроен категорически против принятия программы Ито, в которой, по его мнению, «все направлено к безусловному политическому и военному господству Японии в Корее, без какого-либо контроля с нашей стороны». Флот настаивал на необходимости для России иметь промежуточную позицию между Владивостоком и Порт-Артуром. Военный министр внес свои требования в проект соглашения с Японией, которые еще более ограничивали свободу ее действий в Корее и увеличивали возможности русской политики в Северо-Восточном Китае. Часть их была учтена в окончательной версии этого документа, который был одобрен Николаем II 1(14) декабря 1901 г. и отправлен Ито в Берлин.
Впрочем, это уже не имело значения. Ито не мог более задерживаться. Его поездка в Россию вызвала уже значительное недовольство и подозрения в Англии. Ссылки японских дипломатов на то, что визит премьер-министра в Петербург не носит политического характера, не принимались всерьез в Лондоне. На самом деле Токио предупреждал Ито не идти далее обмена мыслями с русской стороной, затягивать переговоры с англичанами далее было невозможно. Форейн офис торопил японскую дипломатию с заключением союза. Токио до конца ноября затягивал переговоры, внося второстепенные правки в документы, предложенные англичанами (вместо «Китай» – «Китайская империя», вместо «Корея» – «Корейская империя» и т.п.). Теперь в проволочках не было смысла.
Ито прибыл в Англию, и уже 2 января 1902 г., на возобновившихся переговорах, он заявил министру иностранных дел лорду Генри Лэндсдоуну: «У меня нет мысли о какой-либо двуличной политике в отношении Британии и России и я не поддерживаю русско-японский союз. Я только желаю попробовать наиболее мирный метод достижения соглашения с Россией путем использования существующего русско-японского соглашения как отправного пункта для шага вперед, для того, чтобы защитить наши интересы в Корее. На мой взгляд, это позволит укрепить мир на Дальнем Востоке в будущем». Вместо этого был сделан другой шаг. 30 января 1902 года сроком на 5 лет был заключен англо-японский союз. Он гарантировал интересы Англии в Китае, а Японии – в Корее и Китае, Лондон и Токио обязывались в случае войны одного из союзников с третьим государством придерживаться благожелательного нейтралитета (ст. 2), а в случае, если к противнику присоединится одно или несколько государств, оказать и прямую военную помощь (ст. 3). Таким образом, это был договор о региональном партнерстве, нацеленный против России и ее союзницы Франции.
Они ответили на него Декларацией от 3(16) марта, в которой, в частности заявляли о свободе действий Парижа и Петербурга в случае нарушения целостности Китая или ущерба нанесенного их интересам. Сама дипломатия предпочла отреагировать на известие о союзе декларацией о неизменности своей политики в Китае. 5(17) марта 1902 г. была опубликована официальная реакция на известие об англо-японском договоре: «Императорское правительство, оценив дружеские сообщения, сделанные России по этому поводу как японским, так и великобританским правительствами, отнеслось совершенно спокойно к заключению означенного договора. Начала, руководившие русскою политикою с самого начала возникновения смуты в Китае, остались и остаются неизменными: Россия требует независимости и неприкосновенности соседнего дружественного Китая, а равно и Кореи; Россия желает сохранения нынешнего положения вещей и полного умиротворения на Крайнем Востоке». Между тем, неизменность позиции вряд ли была удачной реакцией на союз Лондона и Токио. Он сделал возможным более жесткое поведение британской и японской дипломатии на переговорах о русском военном присутствии в Северо-Восточном Китае и был чрезвычайно выгоден как Великобритании, ослабленной бурской войной, так и Японии, получившей европейского союзника.
По оценке, данной 25 марта 1902 г. британскими экспертами Японии, к этому времени она могла выставить для действий на континенте 182 тыс. обученных солдат, оставив для обороны островов 170-тысячную армию такого же качества. Собственных транспортных возможностей Токио хватило бы для быстрой перевозки 3 дивизий: 42 тыс. солдат и офицеров, 17 100 носильщиков и резерва, 16 830 лошадей. В случае необходимости, по японским данным, полевая армия могла составить 300 тыс. чел. (на 100 тыс. чел. больше британских прогнозов). Финансовые возможности Токио для ведения войны оценивались Лондоном высоко, как и технические возможности снабжения японской армии на континенте. Цели ее действий были сформулированы предельно точно: Манчжурия, Порт-Артур и Владивосток. Силы русской армии на Дальнем Востоке оценивались в 112 тыс. чел. со 150-180 орудиями, из которых полевая армия составит от 60 до 70 тыс. чел. со 130 орудиями. В 1902 г. японцы представили своим союзникам и общие положения вариантов плана войны с Россией: 1) в случае ее начала весной или летом предусматривалась одновременная высадка десантов и обложение крепостей Владивосток и Порт-Артур, вслед за чем быстрое движение на Харбин, и занятие этой смычки КВЖД и ЮМЖД; 2) в случае, если война начнется зимой, сначала планировалась высадка десанта на Квантунском полуострове и обложение Порт-Артура, вслед за чем наступление на Харбин, а весной, после того, как растает береговой лед, высадка десанта и обложение Владивостока и начало движения на Харбин.
В случае начала военных действий Токио ожидал от Лондона финансовой поддержки и, при необходимости, помощи в контроле над морем и конвоировании транспортов. При расширении конфликта японцы были готовы оказать помощь английским войскам в действиях против французского Индокитая. Англичане сомневались в возможности осуществления планов действий против России, особенно в зимнее время. Сомнения вызывали и возможность быстрого взятия русских крепостей, и расстояния (400 миль от Владивостока до Харбина и 600 миль от Порт-Артура до Харбина), и способность японцев эффективно использовать железную дорогу для снабжения (в Лондоне опасались рейдов русской кавалерии с целью вывода ее из строя), и организация наступления на двух направлениях. В июле 1902 г. было достигнуто соглашение об обмене между союзниками разведывательной информацией, совместной работе по составлению карт и справочных книг по Манчжурии, Корее, Индокитаю на английском и японском языках, в случае начала военных действий японцам предоставлялся особо благоприятный режим при пользовании британскими телеграфными линиями. Лондон мог уже не сомневаться в близости русско-японской войны.
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (0):