«Удивительно, что тогда не самосожглись…»

1917 год и Гражданская война в России, по мнению историков, заданы двумя «травмами» русского народа – церковным расколом XVII века и реформами Петра I
13 октября 2020  12:51 Отправить по email
Печать

1917 год и Гражданская война в России, по мнению историков, заданы двумя «травмами» русского народа — церковным расколом XVII века и реформами Петра Первого. Формально раскол произошел из-за проблем перевода Священных текстов. Геополитики видят за ним разворот Московского царства на юг, против турок, политики — желание патриарха Никона встать вровень с царем, историки православия — ответ Москвы на поношения греков за накопившиеся ошибки и ересь. Даже по нынешним временам «тяжелый» вопрос, церковный раскол стал неразрешимым из-за характеров патриарха Никона и духовного вождя старообрядцев протопопа Аввакума. Никон ломал «через колено», любой ценой, привлекая светские власти, лично царя.

Старообрядцы Русского Севера и Сибири ответили самосожжениями — в XVII веке добровольно сгорели около 8000 человек, в Архангелогородской губернии в августе 1723 г. в деревне Нестеровской сгорели 23 человека, в декабре 1724 г. в деревне Азаполье — 108 человек, в 1734 году в деревне Порма — 240 человек… В массовых Палеостровских самосожжениях 1687 и 1688 годов погибли, по преданиям, до 4000 человек, в Пудожской гари 1693 года — более тысячи человек.

Об этих трагедиях писал в «Расколе» и «Скитальцах» великий русский писатель из Мезени Владимир Личутин:

«Исправник срывающимся голосом стал гнать свою команду к церкви… Учитель запел: «Тебя ради, Владыко, предаемся огненному сему страданию»… Два монаха немедля опрокинули треногу, пламя поползло ровно, украдкою… тонкая пелена дыма заслоилась над головами, и тогда поднялись апостолы, осеняя себя крестами. Двенадцать живых костров стояли перед братией и посестрией, и ни один не выказывал боли… А царские врата уже занялись яро, огонь пролился дальше, трескуче, невыносимо, когда он обнял ноги беловодцев. Церковь вспыхнула факелом, осаждающие отпрянули, заслоняя руками лица… Пламень словно бы оторвался из черного, прозрачного скелета церкви и улетел в занебесье, а оттуда уже вернулся сотнями красных птиц… подпаляя все на своем пути… И все потонуло в огне… и казаки, позабыв тут же о мучениках, побежали прочь, теряя разум и обгоняя друг друга…» (1).

В 2018 году я побывал в Северодвинском городском музее, где крайне удивился Библии Ивана Федорова 1591 года. Рядом лежали московский «Апостол» 1597 года, «Книга глаголемая козмография» XVIII века и с десяток не менее уникальных экспонатов. Ими мог бы похвастаться любой музей. «Все это из старообрядческих скитов», — сказала главный хранитель музея Елена Луцковская. У Елены Федоровны недавно вышла книга «Заметки главного хранителя», половина которой об обителях старообрядцев.


Библия. 1581 год. Типография К. К. Острожского, печатник Иван Фёдоров. Личный архив Е. Луцковской

Окрестности Северодвинска — край болот, и под городом болота, засыпанные первостроителями. Археологи рассказывают, что от Николо-Карельского монастыря до мэрии города тянется древняя песчаная коса, а справа и слева от нее лежали заливаемые отмели и живописные топи. Верующие всегда выбирали благодатные места, старообрядцы выбирали еще места малодоступные. Им, как в сказке, хотелось быть невидимыми, но близкими единоверцам-странникам. Болота вокруг Рикасихи и Кудьмы подходили идеально — малодоступны и поблизости от Архангельска, Холмогор, трех монастырей — Михайло-Архангельского, Николо-Корельского и Соловецкого. Да и до Выгорецкой обители, куда бежали спасшиеся после разгрома Соловков староверы, недалеко — километров 300 по прямой.

В книге «Сказ о Беломорье» Ксения Гемп, в 1913 году посетив эти места, писала:

«Амбурский женский старообрядческий скит стоял за болотами Рикасихи и Кудьмы, к северу от тракта с Двины к Белому морю, к Солзе, Сюзьме, Неноксе и дальше к Унской губе. Первоначально скит был заложен на Пинеге близ Красногорского монастыря. После его «разорения» в первой половине прошлого века часть скитниц ушла в Кудьму. Освоившись и заручившись поддержкой единоверцев, они поставили молельню-часовню, укрыли в ней принесенные с собой старые книги, иконы и весь обрядовый обиход. Постепенно поставили жилье. Возник скит…» (2).

Скит принадлежал к так называемому Поморскому согласию — без священников и со своим брачным каноном. Позднее его обитатели стали «федосеевцами», безбрачными аскетами. Прибывающие приносили старопечатные книги, иконы, кресты, одежду, поминальные списки за здравие и упокой. К началу XX века в скиту сложилась библиотека из 78 старинных книг.

Елена Луцковская, хранитель северодвинского музея:

«В 2002 году была организована первая этнографическая экспедиция на Амбурские… Предстояло пройти 12 км пути пешком, по болотам… В Амбурских обратили на себя внимание оставшиеся старинные дома, сделанные из хорошего крупного леса, добротно, основательно, на века. Вросшая в землю, перестроенная моленная, покосившаяся колокольня и старые кладбища с резными крестами. В состав экспедиции был приглашён Владимир Владимирович Бербенец, в то время фотокорреспондент городской газеты «Северный рабочий» (3).

Никита Заглядов, писатель:

«Переход по бревнам оказался самым трудным участком нашего пути… Несмотря на то, что бревна были немного стесаны для удобства проходящих, — их вершина была узкой, и надо было быть очень осторожным, чтобы не упасть» (4).

Елена Луцковская, хранитель северодвинского музея:

«Вышли на болото… Июнь, а клюквы видимо-невидимо — прошлогодней! Дорога… что была проложена в давние времена, практически полностью ушла в болото, заросла. И для того, чтобы не оступиться, нужно было нащупать остатки бревна и перейти на следующее, если оно ещё было. То есть шли практически на ощупь, по щиколотку в воде, в руках — слеги, опора на которые давала некое ощущение уверенности и безопасности. Но, несмотря на это, мне трижды пришлось «искупаться» в болоте» (5).


Тропа в Амбурский скит через кудемские болота. Личный архив Е. Луцковской

Скорее всего, скит основали во время Петра Первого или сразу после — в начале XVIII века. По Северу рыскали воинские команды, приводящие жителей к присяге на исправленном Евангелии, что исключало присягу для старообрядцев. Некоторые из них уходили дальше, в Сибирь, другие самосжигались, некоторые прятались в болотах под носом у губернатора — как в Амбурском скиту. Что препятствовало воинской команде разорить и этот скит — загадка.

Елена Луцковская, главный хранитель музея города Северодвинска:

«Зимой до скитов можно было проехать по озерам, топким моховым болотам и тундрам на санях на одной лошади, да и то при малом выпадении снега. А летом в скиты ходили пешком по специально проложенным доскам («рыбинам»), и такое путешествие, по словам местных жителей, не всегда являлось безопасным. Рассказывают, что на отдельных бревнах можно было увидеть пятна (метки) в виде букв ГХ (Григорий Хвиюзов) и НМ (Николай Мамонов). За дорогой следили постоянно.

Была в свое время мечта у граждан выселков Амбурские и Пертозеро Кудьмозерского сельского Совета, высказанная ими еще в 1926 году. На одном из общих собраний они поднимали вопрос о строительстве дорог: «Мы, отпрыски Кудьмозерского общества выселка Амбурские и Пертозеро, всесильно взываем. Все мы сыны нашей рабоче-крестьянской власти, мы служили и служим в Красной армии, мы члены кооперации, мелиорации и кредитного, мы первыми платим сельскохозяйственные налоги.

А почему же мы от власти не сыны? Все села, деревни, выселки и хутора СССР соединяются между собою проселочными дорогами, и эти дороги ремонтируются государством; мы же здесь в количестве восьми хозяйств отрезаны от тракта за 16 верст болотом. А посему надеемся, что в настоящий бюджетный год нашу проселочную дорогу включат в губернскую смету и не заставят нас дальше бродить через болота с налогами в кооперацию и т. д.» (6).

В 1846 год в скиту проживало семь мужчин и 67 женщин разного возраста, авторитет его признавали даже на Дальнем Востоке. Николай I ужесточил политику в отношении старообрядцев: закрывались и разорялись духовные центры, опечатывались алтари. Архангельский губернатор в 1853 году предписал выселить из скитов губернии всех, прибывших из других мест империи. «Коренных» обитателей Амбурского скита не тронули.

Никита Заглядов, писатель:

«Вскоре мы перешли второй ручей и вышли к Амбурскому. На пологом берегу продолговатого озера расположились добротные дома. В центре виднелось здание бывшей деревянной колокольни. Креста на ней не было. Над одним из домов мы заметили дымок… Дверь открыла пожилая женщина в очках… Женщина сказала, что пускает нас только потому, что среди нас дама. Она посоветовала нам обратиться к Леониду Федоровичу Добрынину, который жил по соседству и был старинным жителем этих мест. Наш новый знакомый оказался грамотным краеведом-любителем и рассказал нам всё, что знал про это поселение… Он показал нам три кладбища — одно относительно современное, а два других — уже заброшенные, но ещё с крестами староверскими. Он сказал, что живет здесь уже около 40 лет и помнит, как уезжала последняя скитница» (7).


Амбурская моленная и колокольня. 2015 год. Личный архив Е. Луцковской

Владимир Бербенец, архангельский журналист и фотокорреспондент:

«У Леонида Федоровича Добрынина в местечке Амбурские куплен домик еще в 73-м году. Таких, как Л. Добрынин, в деревне еще несколько человек. Они сами себя в шутку «ненормальными» называют. Дело в том, что в конце 60-х — начале 70-х в городе были очень уж популярны клубы выходного дня. По выходным дома не сиделось… почему-то больше всех полюбились Амбурские.

Жизнь в деревне угасала. Жившие там староверы доживали последние свои дни… Пришлось… переселять их: кого в город, кого в дома престарелых, а кого и на Белое озеро отправлять. Дома хозяева продавали. «Ненормальные» прикипели к Амбурским местам… Пришельцев не любят. Да и как их любить, когда от них беда одна. Были случаи — лес поджигали. Молельный дом ограбили; всю утварь церковную унесли. А сравнительно недавно кладбище старое разрыли. Так и осталась могила открытой. Кто-то золото, видно, искал. Но золота местные жители никогда не находили. Слишком бедно жили староверы» (8).

Елена Луцковская, хранитель северодвинского музея:

«С 2002 по 2018 год проведено 19 экспедиций, опрошено 42 информанта 1919−1960 годов рождения, 38 человек передали в фонды нашего музея предметы из скита.

Труднодоступность скита, закрытость Северодвинска помогли — собран 741 предмет, что уникально. Основная же их часть поступила к нам в дар.

Более 200 предметов передано Леонидом Фёдоровичем Добрыниным — монеты, мебель, орудия труда, коллекция стеклянных бутылок (всего 56 предметов) конца XIX — первой половины XX века.

Коллекцию подвесок, подаренных Анатолию Петровичу Кочергину последними жительницами, он передал в музей. Сделаны они из серебряной фольги, датируются второй половиной XIX — началом ХХ века. Это фигурки людей, домашних животных (кони, коровы), различные части человеческого тела (ухо, рука, нога, сердце).


Вотивные подвески из амбурской моленной. Вторая половина XIX — начало XX вв. Личный архив Е. Луцковской

Группа туристов передала двухпудовый медный колокол ХIХ века. В 1970-е годы после кражи одного из колоколов с амбурской колокольни оставшийся колокол они бережно хранили в течение почти сорока лет.

Виктор Тимофеевич Трошин привез в музей киот из моленной в виде деревянной рамы с вырезанным углублением в форме восьмиконечного креста. Он был сфотографирован художником Владимиром Александровичем Плотниковым в 1906 году».


Двухпудовый колокол из амбурской моленной. XIX в. Личный архив Е. Луцковской

Почти за 370 лет с начала раскола накопилось много обид и несоразмерностей. В 1971 году произошла некоторая нормализация отношений Русской православной и старообрядческой церквей — на Поместном соборе была снята анафема, действует рабочая группа по взаимодействию во главе с митрополитом Илларионом (Алфеевым), открыты единоверческие храмы. Северодвинские православные получили благословение посетить место Амбурского скита: «Участники северодвинского православного клуба «Возрождение»…побывали на Амбурских озерах, где раньше находился старообрядческий скит. «Проложили новый зимний маршрут, — сообщается на странице клуба в соцсети «ВКонтакте». — К нашей великой радости удалось познакомиться и пообщаться с одним из местных жителей. Узнали много интересного из истории поселения. На местном кладбище совершили литию, молитвенно почтив память православных христиан жителей Амбурских озер. Храни всех Господь!» (9).

Примечания:

  1. В. В. Личутин. Скитальцы. Собрание сочинений в 12 томах. Т.2. М. 2016. С.673−674
  2. К. П. Гемп. Сказ о Беломорье. Словарь поморских речений. М. 2004. С.240
  3. Е. Ф. Луцковская. Заметки главного хранителя. М.2020. С.61
  4. Н. Заглядов. Амбургский скит. Проза.Ру.
  5. Е. Ф. Луцковская. Заметки главного хранителя. М.2020. С.62
  6. Е. Ф. Луцковская. Двенадцать верст и все трясиной. «Вечерний Северодвинск». 5.01. 2010 г.
  7. Н. Заглядов. Амбургский скит. Проза.Ру.
  8. В. Бербенец, А. Михайлов. Амбургский экстрим: Да здравствуйте энтузиазм «ненормальных»! Правда.Ру.
  9. Северодвинское «Возрождение» посетило место утраченного Амбургского старообрядческого скита. 3 марта 2020. Сайт Архангельской епархии.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram или в LiveJournal.
Будьте всегда в курсе главных событий дня.

Комментарии читателей (0):

К этому материалу нет комментариев. Оставьте комментарий первым!
Подписывайтесь на ИА REX
Белоруссия до конца года войдёт в состав РФ?
55.3% Нет
Лукашенко для России?
Войти в учетную запись
Войти через соцсеть