Британия пытается перехватить глобальное лидерство у США

«Договор Мекки» или Мекканское соглашение, подписанное 7 августа в этом священном мусульманском городе лидерами Турции, Саудовской Аравии и Пакистана – президентом Эрдоганом, наследным принцем бин Салманом и премьер-министром Шарифом гораздо сложнее, чем представляется, в том числе в экспертном сообществе. Меньше всего оно направлено против йеменских хуситов, которые на него наплевали сразу, на следующую же ночь подвергнув очередной серии ударов многострадальный саудовский НПЗ в Джизане – за вторжение беспилотников королевства в воздушное пространство двух своих провинций. Вместо коллективного ответа с участием Анкары и Исламабада, которое предполагает соглашение, Эр-Рияд начал с хуситами секретные переговоры с целью обменять спасение своей нефтяной отрасли на некие преференции, не вполне видно, какие. Нет, понятно, что от подписания до ратификации и далее – до институтов, аналогичных НАТО – генерального секретариата, комитета министров и др., о которых глава турецкого МИД Хакан Фидан говорил на круглом столе в агентстве Anadolu, путь неблизкий. Однако символизм действий хуситов показывает не только их уверенность в позициях Ирана, но и некое понимание, что подписание документа в Мекке призвано повлиять не на региональную тактику, а на глобальную стратегию, и потому его участники не размениваются на мелочи. К тому же у Пакистана – единственной мусульманской ядерной державы, прекрасные отношения и с Ираном, и с выстроенной им Осью [шиитского] Сопротивления.

В целом, соглашение, конечно, имеет прямое отношение к конфликту на Ближнем Востоке, но отражает не столько его ход, сколько, шире, стратегический провал США, который привёл их к ослаблению позиций и утрате геополитической инициативы, которую медленно, но уверенно перехватывает Лондон. Просматривается ряд аспектов.

Первый: отчаянное стремление президента США Трампа выйти из конфликта любой ценой и свара, возникшая в связи с этим в его администрации. Квинтэссенцией служит скандал вокруг нехватки ракет и других боеприпасов; Трамп предъявил претензии военному министру Хегсету, но тот сразу же перевёл стрелки на своего заместителя по этой части Файнберга, известного близостью к президенту. Связи, однако, не помогли, и Файнберг находится на грани отставки. За спиной у Трампа собрались сторонники урегулирования конфликта. По разным основаниям, но их список объединяет вице-президента Вэнса, главу ЦРУ Рэтклиффа и председателя ОКНШ генерала Кейна; у них есть понимание, что одними бомбежками с воздуха войну не выиграть. А на сухопутную операцию США не способны. Базы в регионе разгромлены, сателлиты дезорганизованы и деморализованы иранскими ударами, планомерно разрушается инфраструктура.

Госсек Рубио – отнюдь не «голубь», но без него посиделки «втихую от президента» не обошлись – надо же «глубинному государству» быть в курсе, чего замышляют оппоненты из MAGA. Раскол коснулся и Пентагона, где сначала «переобулся» один из инициаторов войны адмирал Купер (CENTCOM), за ним последовал главком ОВС НАТО в Европе генерал Гринкевич и, наконец, сам Кейн признал, вопреки своему министру, что шансов на военную победу не осталось. Общий лейтмотив: США и союзники расстреляли на Ближнем Востоке продукцию ВПК, произведённую за несколько лет, как быть в случае большой войны теперь непонятно. Конгрессмены на недавних слушаниях, когда Хегсет с Кейном пришли просить денег на войну, попеняли военачальникам, что те «упёрлись» в Иран и «забили» на киевский режим, денег не дали и приняли резолюцию, запрещающую Трампу продолжать войну.

Честно говоря, не оставляет впечатление, что вышедшая на передний план тема дефицита боеприпасов призвана скрыть от глаз, дав простое объяснение, весьма сложным процессам, главный из которых – перенапряжение США, обусловленное их многолетними глобальными амбициями. Специалисты об этом предупреждали, но кто же их послушает. Теперь же, когда республиканцы воюют между собой в высоких кабинетах, а демпартия потихоньку превращается в канал проведения британских интересов, приходится констатировать укрепление в США натуральных «перестроечных» тенденций. Мы уже знаем, к чему это приводит.

Что касается Ирана, то он ведёт себя как победитель и постоянно подливает масло в огонь внутренних американских дискуссий. Перечень условий мира выглядит для Трампа приговором: зафиксировать прекращение войны, снять морскую блокаду и вывести из региона базы и войска, отменить все санкции и разморозить все активы и, самое унизительное, выплатить репарации. Что в ответ на это Белый дом? По последним данным, Трамп обсуждает с советниками фактическую капитуляцию – согласие отказаться от претензий к ядерной программе Ирана в обмен на разблокировку Ормузского пролива. Дескать, ядерные объекты получили повреждения, которые до конца срока Трампа устранены не будут, а «после нас – хоть потоп». Причём, обсуждается не «надо – не надо», а как это отзовётся внутри страны, особенно в контексте выборов. Понимают, что отзовётся плохо, но хотят просчитать конкретику.

Отдельная реакция ожидается от Израиля, который в ответ уже просчитывает возобновление ударов по Ирану своими собственными силами. Военный преступник Нетаньяху загнан в угол – у него 27 октября выборы, критика за провалы со стороны оппозиции в СМИ – страшная, обзывают «лузером». Поэтому утечки из его окружения выдают разочарование американцами: «король-то оказался голым», а «Давиду», думавшему, что сидит в надёжном кармане «Голиафа», теперь предлагается спасаться собственными силами.

Второй аспект. И вот в этот момент «в белом» появляется не перестающая гадить «англичанка». Во-первых, при всём, внешне критическом, отношении на Туманном Альбионе к Израилю, не забудем, что это просто операция прикрытия. Еврейское государство - продукт Ротшильдов (проект «Эрец-Исраэль»); центр сионистского проекта – в британской столице, на Ближнем Востоке (и в США) – его филиалы. И таким же продуктом Лондона служит исламизм, берущий отсчёт с конца 1920-х – начала 1930-х годов, с проектов «Братьев-мусульман»* (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в колониальном Египте, а также Саудовского королевства, официальной идеологией которого является ваххабизм. То есть уже тогда британцы сконструировали на развалинах Османской империи, разделенной Соглашением Сайкса – Пико (1916 г.), двухэтажную конструкцию «двух рук, управляемых одной головой»: противоречия между мусульманами и иудеями/евреями были дополнены множественным расколом самого исламизма. Американский контроль над регионом – результат британского провала в начале Второй мировой войны, на долгие годы сделавшего Лондон «младшим партнёром» и «непотопляемым авианосцем» США, но всё в истории имеет как начало, так и конец, о чём король Карл и рассказал в конце апреля американским конгрессменам и сенаторам.

Британцы первым делом зафиксировали провал США, отказавшись от вассального участия в миротворческой миссии в Персидском заливе (до которой, кстати, так и не дошло). Дальше они сделали реверанс Ирану в вопросах контроля над Ормузом. Можно говорить все, что угодно, но без отмашки из Лондона ни соглашения Ирана с Оманом – откровенной британской марионеткой - о контроле над проливом не состоялось бы, ни условия этого соглашения в процессе переговорного согласования не изменились бы в пользу Тегерана. Как? От 50 на 50 – раздельного контроля входа и выхода пришли к 75% на 25%. То есть к иранской монополии на вход и совместного контроля выхода из пролива. Называют цифры, на которые Иран рассчитывает (разумеется, при восстановлении довоенного трафика): 385 млн долларов в день или годовой приход, превышающий 100 млрд. Оговоримся: это не значит, что Иран «договорился» с англичанами – ничего подобного; просто англичане позволили договориться с ним Оману, только и всего. Рухнула концепция Трампа. Напомним: сначала он требовал бесплатного прохода, потом решил запустить «в кассу» уже свою лапу, заявив претензии на 20% (а не на 7%, как получил Иран) и, наконец, понимая, что проигрывает, «согласился» на иранские 2-5%. Жизнь последовательно опустила его, пробросив все эти пожелания «фанерой над Вашингтоном».

Третий аспект – то самое Мекканское соглашение, до которого мы, наконец, добрались. Показательно: ось упомянутых «Братьев-мусульман»* (организация, деятельность которой запрещена в РФ), центральное звено которых находится в руках Эрдогана, как его ставленника, начинается в Египте. Поэтому турецкий лидер и предложил Каиру присоединиться к «тройке» первым; дальше она тянется в Катар и Оман, но, по некоторым данным, грезит заходом ещё и в Азербайджан. И эта конфигурация совпадает с зоной британского регионального влияния. Саудовская Аравия – отдельный вопрос, уходящий корнями в итоги войны, по которым страна была передана Лондоном в сферу влияния Вашингтона. Но американское господство, как ещё треть века назад признавал Бжезинский в «Великой шахматной доске», — широкое, но поверхностное. Американцы всегда снимали сливки, но, в отличие от британцев, никогда не лезли вглубь, не копались в деталях. Это их и подводит, возвращая Лондону с их провалом в Иране так до конца и не утраченный им имперский статус. Случайно ли бин Салман, когда Трамп заявил о начале третьего раунда ближневосточной войны, ему позвонил и попросил этого не делать, отвечать будет нечем? Поэтому ось Анкары, Эр-Рияда и Исламабада (особенно учитывая его противоречия с Индией) – скорее британская, чем американская в том смысле, что замещает новыми прежние региональные геополитические алгоритмы. Вместо задуманного Трампом междусобойчика Израиля с саудитами, как обеспечительного механизма строительства «Нового Ближнего Востока» (НБВ) со стержнем «Великого Израиля», Лондон инструментами своего влияния выстраивает «мекканскую», сугубо мусульманскую ось, которая очень скоро обнаружит сдерживающий характер по отношению как к Израилю, так и к Ирану. Правда, пока и иранский, и израильский потенциалы кратно превышают возможности «тройки», но британский расчёт делается на то, что «тройка» расширится (уже, помимо Египта, называют тот самый Катар, а также других представителей американской зоны влияния, участие которых засвидетельствует её упадок, — Иорданию и Эмираты). А Тегеран и Тель-Авив обескровят друг друга ударами и существенно проредят собственные возможности.

Отсюда четвертый аспект. В отличие от США, вступивших в противостояние с Китаем, у Британии – другой геополитический императив - борьба против России. Дополнение турецкой активности ближневосточным форматом «тройки» никак не отменяет уже состоявшего включения Анкары – с саммитом НАТО и ультиматумом нам по мораторию на удары, то есть перемирию Чёрном море – в антироссийскую британскую повестку. Это только вопрос времени, на наш взгляд, когда «ось» Анкара – Эр-Рияд – Исламабад заработает в режиме современного римейка британской «Большой Игры» («The Great Game») XIX века. В том, что планируется именно так – сомневаться, зная британский «почерк», не приходится. Причём, своеобразная «гениальность» этого решения в том, что оно не отменяет американских разработок, просто придаёт им иное толкование. И другой вектор. Как и предполагается «черноморской стратегией» 2014 года Фридмана (Stratfor), европейский и ближневосточный ТВД сольются в единый черноморский. После чего протянут щупальца на Кавказ и в Закавказье. Не задавались вопросом, читатель, почему так «трогательно» совпадают TRIPP Трампа с британским «Средним коридором», ради которого сначала киевский режим, а теперь присоединившиеся к нему турки перекрывают черноморский трафик и транзитно-экспортные возможности КТК? Ответ ещё в 90-е годы в «Дипломатии» дал Киссинджер:

Самое главное. Если мы верно понимаем британские планы, то проект НБВ с его «великоизраильской» сердцевиной может быть откорректирован в пользу «запасного варианта» на Украине, в Днепропетровской области, которую британские элиты, стоящие за сионистским проектом, видят центром «новой Хазарии», и трудно не видеть, что если в сентябре 2022 года, когда Зеленским «рулили» США, ВСУ пошли в «контрнаступ» не на Крым, как собирались, а на харьковском направлении, то уже в 2023 году, когда расклад англосаксонских сил стал меняться, Киев двинулся уже именно на юг, потенциально - в направлении Крымского полуострова.

Всё в геополитике взаимосвязано, и оттеснение одного «гегемона» может и не избавить мир от новой «гегемонии». Скажут: Британия, как и Израиль, — «страна одной бомбы», максимум, трёх-четырёх. Это так, однако как Лондону не жалко Украину, так он не пожалеет и американцев. Как намекнул король в Конгрессе, они считаются «аборигенами-авантюристами», взбунтовавшимися против «естественного» господства британской элиты. Под ответный удар подставят их, а сами англичане останутся в стороне, действуя исподтишка точно так же, как «обули» Трампа с его ормузским «миротворчеством». Ну и «мекканская» ось, как показывают последние телодвижения Эрдогана, может развернуться в любом направлении, в том числе на север, опираясь на другую, пантюркистскую ось, которая протягивается в Среднюю Азию.

На передний план в этих раскладах, которые пока только наметились, но если получат развитие, то выйдет динамика отношений Британии не с США, а с Китаем. Отметим, что 23 июля в Маниле, на полях министерского саммита АСЕАН, когда все наше внимание было поглощено встречей главы российского МИД Сергея Лаврова с Рубио, прошла и другая, ознакомительная встреча – глав китайского и британского МИД – Ван И и Милибенда. Китайская сторона предложила отделить торгово-экономические вопросы от вопросов безопасности. Очень похоже, что Лондон получил условия, выполнение которых может открыть дорогу более предметному рассмотрению вопросов двустороннего круга. И взял паузу; «Форин офис» - не та инстанция, которая принимает стратегические решения, она их только выполняет, особенно в условиях по сути безвластного «ноунейма» на премьерском посту.

Отсюда – гигантское значение предстоящего визита в США председателя КНР Си Цзиньпина, а также возможных ноябрьских переговоров в тройственном формате с участием китайского, американского лидеров и российского президента Владимира Путина. Именно такая встреча способна перебить британскую «Большую Игру», но в ней теперь потребуется помочь Трампу выйти из-под британского пресса, выставив Лондон за дверь высшей лиги мировой политики. Наблюдаем, воздерживаясь от прогнозов, замешанных пока «на кофейной гуще». Набор вариантов ограничен, но он не сводится к дилемме.