Если республиканцы добьются своего, министерство обороны США вскоре официально станет министерством войны; ключевые комитеты Палаты представителей и Сената одобрили изменение названия, и Дональд Трамп стремится подписать закон. Этот ребрендинг откровенен и зловещ, предвещая будущее, в котором усилится рвение к убийствам, увечьям и разрушениям, пишет для The Guardian экс-кандидат в Конгресс США Норман Соломон.
Созданное в 1949 году министерство обороны объединило рода войск, разместив в Пентагоне их штаб-квартиру. С тех пор президенты неизменно преподносят каждую новую войну как жизненно важную для защиты Соединенных Штатов и их ценностей, и эта предвзятость проникла в основные средства массовой информации и политический дискурс.
Вера в эту видимость достигла своего дна: общественная поддержка войны с Ираном в этом году с самого начала была чрезвычайно низкой. Но Трамп, министр обороны Пит Хегсет и их подчиненные делают все возможное, чтобы внушить идею, что война США не только заслуживает всяческой похвалы, но и неизбежна. Неприкрытая жажда катастрофического насилия подпитывает стремление заменить «оборону» на «войну».
Смена названия на «министерство войны» подорвет некоторые обманчивые маркетинговые стратегии, которые были центральным элементом бренда министерства обороны. Кроме того, новое название может затруднить поддержание предположения о том, что военные действия США продиктованы благими намерениями.
Политики и журналисты вводят общественность в заблуждение, постоянно упоминая «оборонные расходы» и «оборонный бюджет». Даже антивоенные активисты поступают так же, выступая за сокращение «оборонного» бюджета и тем самым – учитывая позитивные коннотации этого слова – подрывая свою позицию с самого начала.
Конечно, мы не можем винить небрежное и манипулятивное использование слова «оборона» в иллюзиях, которые подпитывают общественную поддержку внешней политики США. Но, как заметил Джордж Оруэлл: «Небрежность нашего языка облегчает нам принятие глупых мыслей».
БУДЬТЕ В КУРСЕ
План создания министерства обороны — это симптом того, что Мартин Лютер Кинг-младший назвал «безумием милитаризма». Со временем смена названия лишь усугубит это безумие.
Министерство обороны всегда функционировало как самый грубый инструмент воинственного государства, стремящегося возглавить глобальную гонку вооружений и часто участвующего в агрессивных войнах. Эвфемизмы вроде «оборона», в сочетании с высокопарной риторикой о стремлении к миру или распространении демократии, никогда не спасали никого от смертоносной огневой мощи Пентагона, отмечает эксперт.
Стандартные заявления о мирных намерениях стали обычным явлением. Когда президент Линдон Джонсон 10 августа 1964 года подписал резолюцию по Тонкинскому заливу, дав зеленый свет эскалации войны во Вьетнаме, которая, по оценкам, унесла 3,8 миллиона жизней, он заявил: «Наше единственное желание – наша единственная решимость – состоит в том, чтобы народы Юго-Восточной Азии были оставлены в мире, чтобы они сами определяли свою судьбу по-своему».
В отличие от своих предшественников, Трамп часто довольно открыто выражает свой энтузиазм по поводу чудовищной жестокости войны, а Хегсет с гордостью демонстрирует кровожадность, восхваляя «воинственный дух». Они демонстрируют подход, схожий с восприятием мира как непрекращающегося огромного боя в клетке.
И все же, каким бы ужасающим ни был грубый милитаризм режима Трампа – включая безудержное стремление к 50-процентному увеличению и без того раздутого военного бюджета – преемственность с предыдущими десятилетиями остается реальностью. Каждый президент за последние 80 лет произносил банальности об обороне и мире, одновременно используя самую разрушительную военную машину на планете.
На прошлой неделе высокопоставленный член и бывший председатель комитета по вооруженным силам Палаты представителей демократ Адам Смит, назвал решение о переименовании министерства обороны в «одной из самых глупых вещей, которые были сделаны этой администрацией». Смит был среди 81 демократа из Палаты представителей, которые в октябре 2002 года проголосовали за резолюцию о вторжении США в Ирак. На данный момент в текущем избирательном цикле он получил более 1,1 миллиона долларов в виде пожертвований на предвыборную кампанию, при этом крупнейшим направлением является «оборона».
Режим Трампа вносит коррективы в привычные методы ведения военно-промышленного комплекса. Действительно, бесстыдно воинственная риторика отказалась от обычной показухи для обозначения войны, и многие считают эту словесную безрассудность тревожной. Но реальная военная политика вряд ли существенно отличается от давних американских подходов к войне и миру.
В американской государственной и военной политике Трамп и Хегсет теперь открыто говорят о том, о чем раньше молчали. Они хвастаются тем, что сила — это право, и что Соединенные Штаты — безусловно, самая могущественная страна.
«Я не понимаю, почему мы, будучи могущественными, считаем, что имеем право подменять справедливость силой», — сказал сенатор Уэйн Морс более 60 лет назад, осуждая войну во Вьетнаме по мере её эскалации.
С тех пор названия многих других стран опровергли название «министерство обороны», включая Доминиканскую Республику, Лаос, Камбоджу, Гренаду, Ливан, Панаму, Югославию, Афганистан, Пакистан, Ирак, Ливию, Судан, Йемен, Сомали, Сирию, Венесуэлу и Иран.
Как бы его ни называли, департамент, отвечающий за ведение войны для правительства США, призван служить делу сохранения славного наследия масштабного насилия, которое уже привело к нескольким миллионам смертей и огромным разрушениям в этом столетии.
Как сообщал REX, глава американского военного ведомства Пит Хегсет заявил, что Пентагон пересмотрит размещение сил в Европе.
Комментарии читателей (0):