Решит ли ШОС дилемму альтернативных стратегий

В Бишкеке прошёл юбилейный саммит ШОС; принята Бишкекская декларация 25-летия организации. На полях саммита состоялась главная встреча - лидеров России и Китая Владимира Путина и Си Цзиньпина; кроме того, российский президент провёл встречи с лидерами Индии (Моди), Монголии (Хурэлсух), главами всех четырёх среднеазиатских участников – организатором саммита Садыром Жапаровым, а также Касым-Жомартом Токаевым, Эмомли Рахмоном, Шавкатом Мирзиёевым. Также собеседниками Путина стали турецкий лидер Эрдоган и «диссидентский» премьер Армении Пашинян, встречу с которым наш лидер предварил поздравлениями в адрес экс-президента республики Роберта Кочаряна, которого Пашинян заключил в застенки. Председатель Си, в свою очередь, после встречи с Путиным (для обоих лидеров она была первой, эксклюзивной), провёл переговоры с лидерами Монголии и Узбекистана.

Сам факт столь интенсивных консультаций в треугольнике Москва – Пекин – Улан-Батор безошибочно говорит об активизации несколько лет «висевшего» проекта газопровода «Сила Сибири-2», маршрут которого проходит по территории Монголии. Проблема, как неоднократно подчёркивалось участниками переговоров, была в сумме контракта. Видимо, она получила разрешение в условиях нынешних геополитических потрясений, повлекших за собой проблемы на традиционных транзитных маршрутах, которые шли вокруг Юго-Восточной Азии, через проливы, уязвимые для внешнего воздействия недружественных стран. Хотя фиаско этих недружественных стран в Иране наглядно продемонстрировало пределы их возможностей и в АТР. Не случайно аппетиты поуменьшились; Вашингтон в июне по сути сдал в архив «индо-тихоокеанскую» стратегию, восстановив в правах прежнее Тихоокеанское командование и вернув Индийский океан Центральному (CENTCOM).

С одной стороны, в ШОС всё как прежде, что подтверждено выступлениями на Совете глав государств президента Путина и председателя Си. Оба сделали упор на безопасности и процветании, то есть на экономическом взаимодействии. Только в отличие от нашего лидера, китайский поставил экономику вперёд. И при этом ещё раз привлёк общее внимание к выдвинутой им инициативе глобальной безопасности (одной из четырёх, вместе с инициативами глобального развития, цивилизационного диалога и глобального управления).

С другой стороны, ШОС по-прежнему «зависает» между этими двумя стратегиями. Можно понять: поддержание безопасности в эпоху нынешних перемен, переросших в эскалацию международной конфликтности, вредит экономике, нарушая логистические цепочки, а порой и уничтожая производственные мощности. А экономика, в свою очередь, оказывается в плену у безопасности, без повышенного внимания к которой невозможно никакое развитие. В декларации форума это противоречие оформлено фактической дихотомией положений преамбулы, в которых констатируются:

Несмотря на которые:

Если в этом противоречии покопаться, то выясняется, что оно служит отражением тех самых двух стратегий, которые используются ШОС параллельно. С одной стороны, как ни крути, именно ШОС с российско-китайской осью является стержнем вполне уже оформившегося контура системы евразийской безопасности, включающего также Иран и КНДР, в американской интерпретации – «ось зла». Путин говорил об этом ещё в июне 2024 года в МИД, подчёркивая оппозицию евразийской системы исчерпавшей себя евроатлантической, в которой таким стержнем служит НАТО с притянутыми к ней «байденовскими» альянсами в АТР с участием Японии, Южной Кореи, Австралии, Филиппин. Надо отдать здесь должное Индии, которая, следуя прагматическим интересам, от этих альянсов «отвалилась», и эквивалентом именно этого служит упомянутый крах «индо-тихоокеанской» стратегии Пентагона.

Центральным звеном момента, как показал июльский саммит АСЕАН и АСЕАН+, является конкуренция двух систем безопасности за бывшую азиатскую «десятку» (ныне в ней уже одиннадцать участников). АСЕАН поставлен перед выбором между ролью западного плацдарма на континенте и самостоятельностью системного игрока. У объединения есть все возможности дополнить и укрепить контур евразийской безопасности, благодаря собственному принципу дистанцирования от претендующих на вмешательство «внерегиональных держав», в которых без труда угадываются США (вспомним прошлогодние «гастроли» Трампа в Куала-Лумпуре). Проблема – в расколе «одиннадцатки» на континентальные и островные страны, первые из которых тяготеют к российско-китайскому стержню, а вторые – разрываются между ним и американским влиянием. В этом смысле блестящий пример другим островитянам подаёт Индонезия, чей президент Прабово Субианте (прежде министр обороны) сейчас находится на ВЭФ во Владивостоке.

С другой стороны – и это следует осознать и осмыслить, такие же противоречия, что и в АСЕАН, существуют и в самой ШОС, только они завуалированные и по понятным причинам не выпячиваются, что абсолютно верно. По большому счёту, в ШОС по-прежнему идёт заочная дискуссия о том, какую из двух упомянутых параллельных стратегий выбрать. На одной чашке весов – создание параллельной, собственной системы глобальных институтов, зачатками которой служат НБР (БРИКС) и АБИИ. Логика простая и понятная. Институты, унаследованные от однополярной системы глобального доминирования Запада, с основой в виде триады «коллективного мирового ЦБ», включающего не светящийся на публике базельский БМР, дирижирующий «двадцаткой» с подачи банкирской «Группы тридцати», а также связку МВФ и группы Всемирного банка, изначально «заточены» под это западное доминирование, вне которого они не функциональны. Во-первых, по объективным причинам – центры находятся на Западе. Во-вторых, по субъективным, — составу ЛПР – лиц, принимающих решения.

На другой чашке весов – авторитетная в ШОС позиция сторонников закрепления в уже действующих глобальных институтах с перехватом в них лидерства. С надеждой, что эти институты останутся на плаву даже в условиях многополярности. Что они, при «правильном» представительстве, способны многополярность обслуживать. Хотя, на наш взгляд, это невозможно в принципе, данная точка зрения сохраняется и подогревается успехом, достигнутым определёнными участниками ШОС в рамках однополярной глобализации. Считается, грубо говоря, что если изменить соотношение в корзине валют SDR МВФ пропорционально соотношению ВВП, то всё встанет на свои места. Было бы очень хорошо - теоретически. Только вот на практике технократические подходы ущербны в политике, где расклады только кажутся «рыночными», а на самом деле фиксируют динамику элитарно-групповых интересов, а отнюдь не размеры страновых ВВП. Поэтому всё это остаётся в разряде благих пожеланий, и шансов на реализацию не имеет. Как говорил в одной из притч «старый еврей», чтобы кем-то стать, нужно для начала входить в какой-нибудь «интернационал» - любой, ибо он, в отличие от «неофита», наделён способностью, ресурсами и механизмами, чтобы продвигать «кого и куда надо».

Прямо-таки говорящим отражением этого противоречия между двумя стратегиями ШОС служит дискуссия вокруг итоговой резолюции проходившего параллельно с саммитом в Бишкеке форума глав минфинов и ЦБ стран-участниц «двадцатки» в Эшвилле, Северная Каролина. По возмущённому свидетельству американского министра Бессента, проект, предложенный США на правах страны-председателя, был заблокирован китайской стороной. Что это означает? Только одно: свести противостоящие стратегии к единому знаменателю невозможно, и придётся между ними выбирать, как бы это ни было в тягость. Как констатировал в Бишкеке Си Цзиньпин, в мире:

Эквивалентом сложности этого выбора выглядят следующие положения Бишкекской декларации:

Даже та позиция, которая у Запада действительно отвоёвана, связанная с проблематикой «устойчивого развития» - и та, если её развивать, потребует полной перестройки институционального наполнения в ООН. Поэтому заметим: конференции по окружающей среде и развитию, ранее проводившиеся каждые десять лет, прекратились. Почему? Потому, что изначально трек «устойчивого развития», связанный также с институтом Всемирных саммитов по «Целям развития», служил прикрытием той самой глобальной «инклюзии»; весь «зелёный лохотрон» - суть впаривание Западом развивающимся странам третьеразрядных НДТ – «наилучших доступных технологий» (по-настоящему лучшие для них недоступны). В обмен на экспроприацию «туземных» природных ресурсов. Как говорил адмирал Цебровски, советник главы Пентагона, неокона Рамсфелда:

Скажите, читатель, вы когда последний раз слышали эту мантру про «Цели устойчивого развития к 2030 году», которая до СВО гремела из каждого утюга? Автор этих строк её не слышал уже давно; 2030 год ныне ассоциируется совсем с другим - предполагаемым конфликтом России и НАТО, не так ли?

Отвоевал же эту позицию Китай, который на практике, в рамках решения проблемы энергодефицита, удовлетворяемого импортом углеводородов, реализовал у себя стратегию приоритета ВИЭ, которая самим Западом была задумана не для реализации, а для «вождения за нос» наивных последователей «устойчивого развития». Как раз на фоне саммита ШОС прошла информация о том, что установленная мощность систем ВИЭ в КНР превзошла таковую в секторе угольных ТЭС. Что возразить этому китайскому феномену – Запад так и не нашёлся. Особенно «зелёная» Европа, срочно сейчас снимающая с консервации именно такие ТЭС в условиях утраты дешёвого российского газа.

В качестве резюме: экология – нужна. Но решение соответствующих проблем – в компетенции государственных властей и внутренних региональных субъектов. У каждого – своих. Попытка установить здесь глобальные «правила» - это сознательный и планомерный подкоп под суверенитеты в интересах внешнего диктата. То же и с многополярным миром: каждый полюс в своей сфере формирует свою систему правил и, следовательно, институтов. Думаете, на Западе этого не понимают? Очень хорошо понимают. Там даже систему «единичного вето» для многополярности придумали: несколько центров, каждый из которых способен противостоять как любому другому, так и коалиции остальных, вместе взятых. Вот когда в Большой Евразии все заинтересованные перестанут стесняться такой перспективы и поймут: чтобы объединиться, по классику, — нужно размежеваться, — вот тогда никакой альтернативы ШОС на нашем общем континенте и не останется. Бог в помощь!