Испытание на войне проходили не только штабы, но и массовые резервы, обеспеченные реформой 1874 г. По сути дела, русско-японская война была их первой проверкой в поле. Сравнение с русско-турецкой войной 1877-78 гг. здесь абсолютно неприменимо. Во-первых, тогда между мобилизацией армии, ее сосредоточением и началом боевых действий прошла, не считая частичной мобилизации 1876 г., почти треть года. Этого времени хватило для создания боеспособных частей из мобилизованных. С 1878 по 1904 год Военное министерство провело огромную работу, которая не велась ранее - окружные маневры, сборы резервистов (их начали впервые проводить в 1887 году) и ратников государственного ополчения(впервые проведены в 1890 году), которыми были охвачены свыше 1 600 000 чел. Конечно, их продолжительность - 2 недели в год - была недостаточной, но раньше с запасом армии вообще не велось никакой работы. Но японская война показала, что предвоенная подготовка недостаточна и мобилизованные войска нуждаются во времени для слаживания. Ничего подобного не было.
Например, X Армейский корпус, мобилизованный в мае 1904 года, имел на подготовку только 10 дней, XVII Армейский и V Сибирский, мобилизованные в начале и конце июня того же года - две недели. По прибытию на театр военных действий их беды не заканчивались. «Характерною чертою жизни корпуса, — вспоминал сотрудник штаба V Сибирского Армейского корпуса, — было очень продолжительное дробление его на части и служба этих частей в составе других корпусов, а главное в составе отдельных отрядов на протяжении всего обширного фронта манчжурских армий. Боевой опыт войск корпуса выигрывал при этом, конечно, в расторопности, но такой порядок службы был невыносимо тягостен для всех.» Трудно представить себе, к какой путанице приводила эта практика – командиры не знали своих подчиненных и наоборот, проблемы снабжения многократно усложнились и т.п.
Только в ходе войны сроки мобилизации стали постепенно увеличиваться: XVI Армейский корпус начал сборы 10(23) октября 1904 года, а движение на фронт 14(27) ноября, то есть чуть более месяца. При этом мобилизация по прежнему была организована весьма скверно. В XVI АК передавались части из трех соседних корпусов – XX, IV и VI. Высшее и среднее командование знакомилось с подчиненными только во время смотра, рядовые на ¾ формировались из запасников-бородачей. А между тем мобилизация шла она медленно, во-всяком случае – никто поначалу не торопился. Для колониальной войны с азиатским противником не требовалось особенных усилий. Неслаженные части, с офицерами и рядовыми, недостаточно привыкшими друг к другу, вступая в бой «с колес» в незнакомых и непривычных для себя условиях, часто не могли показать хорошие результаты. В результате слаживание проходило на фронте, как правило, за счет потерь.
О том, как подготовка сказывалась на качестве войск, можно судить по простым фактам: в 1877-1878 гг. мобилизованные в массе своей представляли собой солдат, прошедших значительный срок службы под знаменами и действовавших знакомым оружием. В 1904-05 гг. положение Действующей армии было другим: процент запасных в возрасте от 35 до 40 лет в армии постоянно повышался: 30% начало войны, 53% - Ляоян, 57% - Шахе, 72% - Мукден, 58% - конец войны. Один из участников боев вспоминал: «Нижние чины резко разделялись на две группы: призванная из запаса молодежь, а также кадровые, были безупречны, они жаждали движения вперед, отличались бодростью духа, были веселы, беспечны, сильны телом, прочны духом; нижние чины, призванные из запасов старых сроков службы (а их было много) производили иное впечатление. «Дяди», как их называли в армии, были тяжелы на подъем, неповоротливы, угрюмы и даже с признаками тоски. Это не воины, а люди от сохи. У них дома семьи, дети, свои заботы, нужда, горе и пр. и пр.»
Всего в ходе войны было призвано 1 153 349 чел., из европейской части страны – 1 052 199, из Сибирского Военного округа – 80 130, Приамурского – 18 491 и из Квантунской области – 2 538 чел. Призывной возраст в России начинался с 21 года, в то время как срок действительной службы равнялся 5 годам. Это означает, что значительная часть призванных для войны с Японией проходила службу под знаменами с винтовкой системы Бердана, так как перевооружение магазинной винтовкой системы Мосина прошло в 1893-1895 гг., и, следовательно, с новым оружием они не были знакомы. Большая часть 40-летних запасных попросту уже не годилась для воинской службы. Глядя на них, один из офицеров в конце 1904 года заметил: «С грустью приходится констатировать факт, что армия наша за последние 10-15 лет идет назад.»
Не было по достоинству оценено еще одно грозное стрелковое оружие – пулемет. Его возможности обсуждались с середины 80-х годов, и в результате были недооценены – пулемет Максима поначалу был признан непригодным и ненадежным оружием. Справедливости ради, надежность первых моделей была не безусловной, пулемет часто заедало, первые небольшие заказы, сделанные в 1888 году, продемонстрировали всего лишь удовлетворительные результаты. Впрочем, по достоинству оценить эту новинку не смогли военные практически всех армий. В начале 1900 года ген. Драгомиров опубликовал в журнале «Разведчик» статью под весьма характерным названием «Что сделает ваш штык против этого?». Так называлась присланная ему статья из некой французской газеты, к которой был приложен фотоснимок - ростовые мишени роты, обстрелянные на британском стрельбище из пулемета Кольта с расстояния 1097, 914, 731 и 457 метров. Огонь велся без прицеливания, тем не менее мишени оказались испещренными пулевыми отверстиями. Из выпущенных 2250 пуль в них попало 1220, т.е. 54,22%.
Командующий войсками Киевского Военного округа остался при своем мнении, его не убеждали возросшие возможности стрелкового оружия: «Кто воспитан на штыке, то и стрелять будет спокойно; кто воспитан только на стрельбе, в штыки неохотно пойдет, а чаще и совсем не пойдет. Он слишком надеется на то, что пулей не допустит до себя противника, и конечно сконфузится, когда это ему не удается. Губить других в бою, не рискуя самому погибнуть, нельзя, как это не приятно личному самосохранению. Это то же, что ловить птицу насыпанием соли на хвост.» Использование пулемета англичанами в войнах с бурами и махдистами убедило только в том, что это оружие может быть использовано при обороне. Между тем, первое его применение русскими войсками в боевых условиях при подавлении «боксерского» восстания оказалось очень эффективным. Этот опыт так и не был оценен по достоинству вовремя.
Весной 1901 г. было сформировано 5 пулеметных рот по 8 пулеметов в каждой – одна в 3-й Восточно-Сибирской стрелковой бригаде, четыре в 4-й, 6-й, 8-й и 16-й пехотных дивизиях Варшавского Военного округа. В результате в начале боевых действий на Дальнем Востоке находилась одна пулеметная команда из 8 пулеметов. Самые первые столкновения показали обеим сторонам, насколько эффективно это оружие в обороне. Уже при защите Цзиньчжоуской позиции флот начал передавать армии пулеметы, снятые с кораблей. Догонять упущенное пришлось во время боевых действий. В 1904 году русское Военное министерство заказало 246 вьючных пулеметов (получило только 16), 411 пулеметов на лафетах (получило 56). Несколько лучше обстояло дело с горными орудиями - из заказа в 240 стволов было получено 112.
В европейской части страны в 1905 г. были подготовлены кадры для 44 пулеметных рот и 31 конно-пулеметную команду, которые имели на вооружении ружья-пулеметы, т.е. ручные пулеметы, системы Мадсена. Все они, за исключением первых четырех пулеметных рот, были направлены в Манчжурию. Все они прибыли в армию накануне Мукденского сражения. Кроме того, в 1905 году на театре военных действий было сформировано еще 10 команд, включая 2 из 12 крепостных пулеметов крепости Владивосток. В кавалерийских полках было сформировано несколько конно-пулеметных команд с пулеметами Мадсена. Этот датский пулемет перед войной считали одним из лучших, но на практике оказалось, что это был в высшей степени неудачный выбор - система Мадсена имела по сути дела только одно преимущество - легкость(8,2 кг.). Все остальное было недостатками - ружья-пулеметы были очень сложными в сборке и разборке, имели большое количество незаменяемых частей, постоянно заклинивали, и были ненадежны при интенсивной стрельбе. По мнению ген. М.В. Алексеева, недостаток горной артиллерии делал русские войска беспомощными в горах, а значение пулемета при обороне уже тогда проявилось во всей силе: «Это грозное оружие временами сметает нашу атакующую пехоту.»
Горная артиллерия русской армии была сконцентрирована на Кавказе, в Одесском и Киевском Военных округах. Эта дислокация объяснялась предполагаемыми театрами военных действий - Малая Азия, Карпаты, Босфор. Как это ни странно, вопрос о снабжении войск в Манчжурии горной артиллерией был поднят только в конце 1903 года. Командование больше интересовал вопрос о новом скорострельном полевом орудии. Это было естественно – армия за короткий срок перед войной получила три вида полевой пушки – образцов 1898, 1900 и 1902 гг. Последние два образца – скорострельные трехдюймовки – большая часть войск получила или накануне, или в ходе войны, причем новые скорострельные орудия в первую очередь получали артиллерийские части, стоявшие на австрийском и германском направлениях. В Манчжурии, Уссурийском крае и Квантуне к январю 1904 года было только 200 орудий образца 1900 г. Что касается образцов 1902 г., то во время кампании ими смогли вооружить только 3 батареи.
Русская горная пушка образца 1883 г. весьма устарела к началу XX века, и необходимость перевооружения горной артиллерии и повышения уровня её боевой готовности назрела давно. Тем не менее эти проблемы так и не были решены. В результате горная пушка образца 1883 г. получила замену только в 1904 г. Японская 75-мм. горная пушка системы Арисака образца 1898 г. весила 18 пудов и могла перемещаться на колесах или в 4 вьюках. Русское горное орудие 1904 года весило 26 пудов и перемещалось только в вьюках. В начале войны японцы превосходили русскую армию в горной артиллерии в 12 раз. При этом в южной Манчжурии горных орудий у русских войск почти не было. В апреле 1904 г. последовал Высочайший приказ сформировать 6 горных батарей и парков для Дальнего Востока. Необходимость этого стала очевидной в первых же столкновениях. В горной Манчжурии японская артиллерия добилась решительного перевеса над русской. Всего же из европейской России на Дальний Восток было переброшено 26 восьмиорудийных и 4 шестиорудийных батареи с новым горным орудием французского производства. Под конец войны в Манчжурии было уже 232 горных орудия.
Уровень тактической подготовки пехоты потенциальным противником оценивался невысоко. Были проблемы и в полевой артиллерии. Русские артиллеристы все же получили новое полевое скорострельное орудие, ни в чем не уступавшее японскому, но их так и не обучили стрельбе с закрытых позиций. Более того, иногда, как это было, например, в XVI Армейском корпусе, новые орудия получали при погрузке в эшелоны, следовавшие в Манчжурию. Не только высшие начальники, но и офицеры-артиллеристы не знали возможности нового орудия. Никто не уделял должного внимания этим проблемам до войны. Новые методы боя начали осваивать после первых неудач. Они не заставили себя ждать.
Для оценки готовности России к войне следует иметь в виду еще один фактор: отсутствие химической промышленности и слабость транспортного флота сделало ее полностью зависимой от Германии в производстве взрывчатых веществ и лекарств. В России не производились никель, алюминий, сурьма, хинин, эфир для наркоза, хлорал, йодоформ и многое другое. Не было аммиачной селитры, а из 600 тыс. пудов, завозимых из Чили, около 7000 тыс. пудов ввозилось через Гамбург. В случае прекращения поставок в начале 1905 года, армия примерно через полгода лишилась бы боеприпасов и была вынуждена действовать только холодным оружием. Если в 1904-1905 гг. эта зависимость не стала фатальной, то уже через 10 лет все изменится.
Вскоре в поражениях русской армии и флота начали видеть некое проявление особого смысла, логики, имевшей отношение уже не к организации или вооружению армии и флота, а к организации государства, к внутренней политике. Оппозиция в России склонна была увидеть в войне столкновение реакционной системы (Россия) с прогрессивной (Япония), обладающей преимуществом народного представительства.
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (0):