Венгрия: символизм Вишеграда и иллюзия бастиона

Венгрия впервые за два года собрала саммит Вишеградской группы – формат, в ходе которого четыре государства в Центральной Европе могли бы общаться, обсуждать текущую повестку и работать в собственном ритме по вопросам европейской интеграции. В последние несколько лет форум не был площадкой, на которой страны пели бы в один голос. Однако, новые вводные во внутриполитическом развитии стран и контуре ЕС, меняющаяся ситуация на пространстве европейской безопасности, заставляют задуматься о региональных союзах и искать друзей среди старых оппонентов.

Ренессанс Вишеграда стал возможен после выборов в Венгрии – на смену Виктору Орбану, воспринимавшемуся как пророссийский политик, пришел Петер Мадьяр, представляющий более либеральную проевропейскую позицию по вопросам внутреннего и внешнеполитического развития. Это дало возможность частично восстановить пошатнувшиеся отношения Польши и Венгрии, традиционно выступавшими основными идеологами и идейными вдохновителями Вишеграда, и, соответственно, перезапустить формат, который до этого в результате непреодолимых противоречий между Орбаном с одной стороны и Туском с Фиалой с другой, был похоронен.

О чем договорились и что это значит?

Главной задачей встречи было восстановление эффективного регионального сотрудничества. По результатам саммита Мадьяр подтвердил, что вишеградцы вернуться к формату, при котором перед саммитами ЕС и другими международными площадками будут проходить встречи лидеров стран для координации позиций. Мадьяр также отметил, что его коллеги подтвердили намерение наладить «взаимовыгодное сотрудничество в Вишеградской группе, которое будет приносить ощутимые результаты». В качестве конкретного проекта он упомянул разработку скоростной железнодорожной магистрали Будапешт - Братислава - Прага, которая могла бы быть создана при финансовой поддержке ЕС. Мадьяр особо выделил энергетику, указав на развитие "энергетических коридоров", а также поддержание доступных цен на энергоносители. "Будущий успех Европы основан на конкурентоспособной экономике. Для этого требуется многое, и, безусловно, необходимы доступные цены на энергоносители", — сказал глава венгерского правительства.

По каждой из указанных позиций есть свои конкретные цели и задачи. Координация позиций стран, на долю которых приходится порядка 8-9% ВВП и 14% населения Евросоюза, делает её весомым синдикатом для лоббирования. Это нужно при переговорах в рамках пересмотра рамок следующего семилетнего бюджетного цикла ЕС после 2027 года. Накануне его формирования над странами ЦВЕ нависла угроза радикального сокращения Фонда сплоченности ЕС (Cohesion fund) в пользу других стран и целей милитаризации, что заставляет регион формировать лоббистские союзы. Также, это оправданный шаг накануне июльского саммита НАТО в условиях тотального дефицита кредита доверия со стороны США у большинства стран Вишеграда. Симптоматично, что на этом фоне на будапештском саммите не было сказано ни слова о военно-техническом сотрудничестве, которое исторически являлось главной и самой осязаемой связкой V4. Прежние амбициозные проекты совместной Вышеградской боевой группы (V4 BG) и координации оборонных заказов де-факто канули в лету. С одной стороны, крупные общеевропейские оборонительные инициативы Брюсселя (вроде программ PESCO) окончательно перехватили повестку и финансовые потоки, лишив региональные форматы автономии. С другой стороны, раскололся сам оборонный контур четверки: пока Варшава делает ставку на масштабные закупки американского и южнокорейского оружия, Прага лоббирует интересы собственного ВПК, а Будапешт и Братислава блокируют транзит военных грузов. Соответственно, относительным иммунитетом у Вашингтона обладает лишь Дональд Туск, однако и его позиции снижаются нарастающим параличом внутрипольского политического противостояния в условиях все большей непредсказуемости парламентских выборов 2027 года. В итоге Вишеградцы пытаются выступить единым фронтом, чтобы не остаться на периферии больших американских и европейских решений.

Инфраструктурное и транзитное сотрудничество остаётся сильным связывающим элементом в регионе, исторически зажатом в статусе хаба между Востоком и Западом. Анонс скоростной железнодорожной магистрали Будапешт - Братислава - Прага вызывает сдержанный оптимизм. Этот масштабный инфраструктурный коридор протяженностью порядка 750 км, призванный сократить время в пути между ключевыми агломерациями ЦВЕ до 3,5–4 часов при проектной скорости поездов до 320 км/ч имеет все шансы избежать судьбы прибалтийской Rail Baltica, превратившейся в многолетний долгострой ради геополитических лозунгов. В отличие от прибалтийского аналога, Вишеградский экспресс связывает сверхуспешные, плотно интегрированные промышленные агломерации четырех стран с реальным пассажиропотоком. Более того, для Мадьяра, Фицо и Андрея Бабиша эта магистраль - прагматичный инструмент для переговоров. Ссылаясь на требования Брюсселя по декарбонизации, лидеры V4 попытаются добиться под этот проект до 85% софинансирования из Фонда сплоченности ЕС и инструмента Connecting Europe Facility (CEF), оплачивая таким образом свою внутреннюю инфраструктуру региона.

Наконец, третьим и самым сложным узлом будапештской встречи стал сырьевой компромисс. Несмотря на давление Дональда Туска, пытавшегося навязать группе обязательства по полному и форсированному отказу от импорта российских углеводородов, Мадьяр, Фицо и Бабиш выступили единым оборонительным фронтом. Прагматичный ТЭК Чехии, Венгрии и Словакии по-прежнему критически завязан на экономически оправданные и стабильные ресурсы. За сдержанными высказываниями лидеров о необходимости «понизить в ЕС цены на электроэнергию», прозрачно читается отказ оплачивать геополитические амбиции Варшавы. Переход на сжиженный природный газ (СПГ), закупаемый через польский терминал в Свиноуйсьце, выглядит для южных участников V4 фискальной ловушкой. Варшава закладывает в ценник регазификации и транзита запредельную спекулятивную маржу, фактически пытаясь монетизировать статус безальтернативного хаба. Покупать дорогой польский СПГ в ущерб конкурентоспособности собственных предприятий ни в Словакии, ни в Чехии категорически не готовы, сколь горьким бы для Польши ни был такой ответ. Российские энергоносители здесь по-прежнему расцениваются как единственная конкурентная альтернатива в условиях стагнирующей экономики ЕС.

Природа Вишеграда и потенциал для сотрудничества

Анализируя перспективы сотрудничества в V4, важно понимать природу образования Вишеграда. Символизм истории об объединении трех стран (и четырех наций) под эгидой венгерского короля в средневековье следует рассматривать через оптику слов бывшего американского госсекретаря Мадлен Олбрайт о том, что главной задачей Вашингтона и ключевых грандов ЕС в отношении Центральной и Восточной Европы в 90-х было не допущение балканского сценария – повторения латентных этно-политических конфликтов по образцу бывшей Югославии. Когда Дональд Туск на итоговой пресс-конференции с иронией комментирует инициативу Петера Мадьяра по расширению Вишеграда за счёт Западных Балкан, проводит аналогию с Австро-Венгрией Франца Иосифа, становится понятно, что такие страхи не были безосновательными. Для понимания основных барьеров сотрудничества четверки, отметим основные линии противоречий и потенциал договориться по этим вопросам.

Ключевой для Вишеграда является ось Варшава – Будапешт и линии разрыва здесь проходили не только по вопросам российской внешней политики или текущих экономических споров. Пытаясь реанимировать альянс и предпринимая демонстративные шаги для примирения с либеральным лагерем Дональда Туска, политика Мадьяра будет натыкаться на непреодолимое аппаратное препятствие – институциональную инфраструктуру поддержки польских правых консерваторов, созданную в Венгрии ещё в эпоху Виктора Орбана. Речь идёт о специализированных фондах и юридических механизмах, которые де-факто предоставили политическое и финансовое убежище функционерам партии «Право и справедливость» (PiS), бежавшим из Варшавы от уголовных преследований и кадровых чисток, запущенных правительством Туска. Этот факт превращает Будапешт в легальный тыловой хаб для польской правой оппозиции, что воспринималось канцелярией Туска как прямая и враждебная интервенция во внутренние дела Польши. Либеральный кабинет в Варшаве физически не может выстроить искренний стратегический союз с государством, которое одновременно выступает безопасным санаторием для его главных аппаратных врагов по «польско-польской войне», а времени для значительного прорыва в переговорах, необходимого Туску перед выборами в 2027 году, по этому вопросу становится все меньше.

Отношения Словакии и Венгрии никогда не были простыми, однако, принятие законодательства на уровне словацкого парламента за любую публичную критику послевоенных декретов президента Чехословакии Эдварда Бенеша, также приводит к дополнительным трениям. Напомним, что по этим актам 1945 года, у венгерского меньшинства в Чехословакии было конфисковано всё имущество по принципу коллективной вины. Более того, словацкие суды до сих пор используют эти декреты для конфискации земель у этнических венгров в пользу государства, мотивируя это тем, что их предки «не прошли процедуру денацификации» после Второй мировой войны. В день начала саммита на полях Будепаштом было заявлено, что невозможно углублять интеграцию со страной, которая легитимизирует историческую дискриминацию венгерского меньшинства уголовными статьями. Все это выглядит особенно деструктивно на фоне того, что с 1 июля официальное председательство в V4 переходит именно к Словакии. Ирония заключается в том, что триумвират прагматиков (Мадьяр — Бабиш — Фицо) может сколько угодно координировать позиции по ценам на газ или климатическим квотам, но они физически не способны сплотить прочную региональную цитадель.

Наконец, на севере альянса между Варшавой и Прагой до сих пор негласно тлеет тень трагедии Тешина. Чешские исторические круги прекрасно помнят Семидневную войну 1919 года за Тешинскую Силезию и последующую жесткую аннексию региона Польшей в 1938 году на фоне Мюнхенского сговора и расчленения Чехословакии Гитлером. Тот факт, что даже в условиях текущего кризиса безопасности Прага и Варшава не способны до конца обнулить этот исторический излом и время от времени говорят об этом, показывает силу исторической памяти в регионе.

Единственными странами кто парадоксальным образом не имеют исторических претензий друг к другу являются Польша и Словакия, однако, споры вокруг цен на СПГ и НАТО, доказывает: сегодняшний раскол V4 продиктован не только прошлым, но и чистым экономическим эгоизмом.

В заключении отметим, что наиболее радикальным и деструктивным элементом геополитических амбиций Варшавы является её настойчивое стремление получить доступ к ядерному оружию. В условиях, когда создание собственной независимой ядерной программы жестко ограничено международно-правовыми режимами нераспространения, польский военно-политический истеблишмент развернул агрессивное лоббирование постоянного размещения американских тактических ядерных боеголовок на территории республики в рамках натовского механизма Nuclear Sharing. Систематически модернизируя инфраструктуру своих ВВС под закупаемые у США малозаметные истребители F-35, способные нести ядерные авиабомбы семейства B61, Варшава де-факто готовит технический плацдарм для превращения страны в прифронтовую ядерную державу. Этот элемент - центральная опора польской стратегии по установлению гегемонии в Центральной и Восточной Европе. Обретение ядерного статуса, по замыслу Варшавы, должно намертво зацементировать её роль как главного и незаменимого прокси-игрока Вашингтона в регионе, позволяя напрямую обходить геополитическое влияние Берлина и Парижа. Однако именно это вбивает глубокий экзистенциальный клин между Польшей и её вышеградскими партнёрами. Пока прагматичный триумвират Венгрии, Чехии и Словакии пытается маневрировать ради спасения собственной индустриальной и энергетической безопасности, готовность Варшавы превратить регион в стартовую площадку для потенциального ядерного столкновения вызывает у соседей паническую тревогу. Вместо консолидации восточного фланга ядерные амбиции Польши окончательно раскалывают Вышеград, заставляя соседей видеть в Варшаве не защитный щит, а опасного и непредсказуемого игрока.