Завоевание господства на море было важнейшим условием успеха дальнейших военных операций, и поэтому японское командование решило воспользоваться рассредоточенностью русских сил и их неподготовленностью к началу военных действий. 6 февраля японский флот покинул свою базу в Сасебо. Настроение моряков было приподнятым. «Я заранее радуюсь смерти каждого русского, так ненавижу эту нацию, потому что она одна мешает величию Японии,» - записал в свой дневник один из них. Командующий Объединенным флотом в.-адм. Х. Того предполагал, что часть крупных русских кораблей могла находиться в Дальнем и разделил свои миноносные силы на две флотилии – одна должна была атаковать Порт-Артур, вторая – Дальний. Всего для нападения было выделено 10 миноносцев. Их командиры получили приказ торпедировать лишь эскадренные броненосцы и крейсера. Дислокация наших кораблей на внешнем рейде Порт-Артура упрощала выполнение этого приказа.
Русский флот стоял в 4 линии в шахматном порядке, с задраенными иллюминаторами и заряженными орудиями мелкокалиберной артиллерии, но с включенными огнями. При этом сильнейшие корабли были расположены мористее, в первой линии, загораживая сектор обстрела ¾ остальных. Недавно вернувшиеся после выхода в море «Ретвизан» и «Победа» в ночь нападения грузили уголь с пришвартованных барж под ярким огнем электрического освещения. Перед выходом на операцию японские команды получили краткий и ясный приказ: «По заранее назначенному плану идите в атаку. Желаю полного успеха.» Подступы к Порт-Артуру с моря не были минированы, что сыграло самую роковую роль в судьбе крепости и флота. В ночь на 27 января(9 февраля) 1904 г. противник подошел к базе нашего флота без каких-либо трудностей, ориентируясь на огни города и его маяка, а также на прожекторы русских судов. Ежесуточно в дежурство по освещению выделялись по 2 корабля, они же высылали свои паровые катера для остановки и осмотра подходящих с моря судов. При этом абсолютное большинство офицеров нашей эскадры не верили в возможность войны с Японией, в то, что японцы посмеют «затронуть величайшую в мире Империю с ее первоклассным флотом».
«Ярко светил огонь маяка. - Вспоминал участник атаки. - Весь город горел огнями, и светящиеся точки указывали местонахождение эскадры, хотя я еще и не мог разглядеть ее в подзорную трубу. Действительно, эти простаки русские ничего не подозревали, и спали себе мирным сном, отпев свои дурацкие молитвы и отдав себя, как всегда, под защиту своего Бога. «Ну, — подумал я, — в эту ночь мы будем вашим богом.» Вахту на дальних морских подступах несли 2 русских миноносца, чего было явно недостаточно. Впрочем, дело было не в числе сторожевых судов, а в том, как их использовали. Корабли осуществляли дозор с включенными огнями, имея инструкцию «боевого оружия к бою не готовить, крейсировать соединенно экономическим ходом, но возвращаться на рейд для сообщения какого либо известия непременно наибольшим ходом.» Японские минные суда разошлись с русскими миноносцами, и, как считали японцы, они остались незамеченными. На самом деле, командиры сторожевых судов выполняли получили инструкцию. Обнаружив японские миноносцы, они поспешили к Порт-Артуру и подошли к нему фактически одновременно с началом атаки противника.
В результате, как это всегда бывает с долгожданными событиями, война началась внезапно. «26-го у нас еще никаких разговоров о скорой войне не было, — писал в частном письме вскоре после случившегося ген. А.М. Стессель, — хотя все были уверены, что война будет.» Флот и армия находились почти в безмятежном состоянии. Жена командовавшего эскадрой вице-адмирала О.В. Старка – Мария Ивановна Старк - праздновала день ангела. Днем Стессель отправился к Старкам с поздравлениями. На обратном пути у здания резиденции Алексеева генерал встретил начальника походной канцелярии Наместника Г.А. Плансона. Тот заверил Стесселя: «Никакой войны теперь не будет.» Вечером в связи с праздником был назначен бал, куда было приглашено много морских офицеров. Большинство не отказывалось от приглашения – отсутствие на балу могло привести оставшегося на корабле в «черный список» у начальства. Эскадра отдыхала от учений, ходили слухи о подготовке новых. Первые выстрелы приняли за очередную учебную тревогу. Ничем другим эти выстрелы с точки зрения офицеров и быть не могли – война ведь не была объявлена. Никто не думал, что японцы осмелятся напасть, и даже отъезд их из города не вызвал опасений. «Вместо того, чтобы постоянно нам твердить о возможности войны, о необходимости принять все меры и удвоить внимание, – вспоминал офицер, дежуривший в эту ночь на крейсере «Новик», — нас все время уверяли, что никакой войны не будет, что переговоры идут в миролюбивом тоне и что можно спокойно спать.»
Все меры, которые предпринимались по приказу Алексеева, воспринимались на флоте несерьезно – скорее, как прихоть начальства, теперь за это пришлось расплатиться. Впрочем, в армии дело обстояло не лучше – после тревоги войска вышли без патронов или с набором для караула. На крейсере «Паллада» успели заметить подходящие миноносцы – 3 из 4 походили на 4-трубные Невского завода. Это вызвало задержку с объявлением тревоги. Атака противника длилась 17 минут, с 23.33 по 23.50, ответный огонь был открыт в 23.37, т.е. через 4 минуты. Стоял полный беспорядок, артиллеристы поначалу отказывались открывать огонь, думая, что произошла ошибка и принимая вражеские миноносцы за свои.
Прожекторные команды действовали неумело, обнаружить миноносцы противника им не удалось. Стреляли все корабли, и просто чудо, что первая линия не пострадала от собственной артиллерии. На флагманском «Петропавловске» не сразу разобрались в том, что происходит, и, приняв стрельбу за панику постоянно сигнализировали о прекращении огня. Большая часть береговых батарей оказалась бесполезной – орудия тяжелого калибра не могли начать стрелять по причине отсутствия масла в компрессорах – шла плановая замена. «Японское нападение было полным сюрпризом для всех. – Отметил 28 января (10 февраля) в своем дневнике начальник походной канцелярии Наместника Г.А. Плансон. – Вообще никто не ожидал такого нахальства: посланники еще не выехали – японский из Петербурга, наш из Токио.»
В результате ночной атаки было убито 1, утонуло 6 и умерло от ожогов в госпиталях 6, отравлено газами при взрывах 32 матроса. Материальные потери нашей эскадры оказались гораздо более значительными - на внешнем рейде Порт-Артура были серьезно повреждены 2 русских эскадренных броненосца – «Ретвизан» и «Цесаревич» и крейсер «Паллада», японцы потеряли 1 миноносец. О случившемся в Петербург сообщил телеграммой Алексеев: «Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству, что около полуночи с 26-го на 27-е января японские миноносцы произвели внезапную минную атаку на эскадру, стоявшую на внешнем рейде крепости Порт-Артур. Причем броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Паллада» получили пробоины – степень их серьезности выясняется.» «Цесаревич» принял через пробоину столько воды, что получил крен в 18 градусов. При увеличении крена на 2 градуса броненосец мог опрокинуться. Японский флот действовал энергично и профессионально. Того докладывал в Токио: «Люди сражались во время боя с большим присутствием духа, точно дело проходило на маневрах.» За 17 минут 8 японских миноносцев выпустили 16 торпед, 3 из которых обнаружили на следующий день плавающими на внутреннем рейде.
В гарнизоне после атаки стояла страшная неразбериха. Планов действия не было, Стессель кричал на своих адъютантов и штабных и пытался лично вмешиваться в командование частями по телефону. В руки он сумел взять себя не сразу. Приказ по крепости о произошедших событиях генерал отдал лишь на третий день: «В ночь с 26 на 27 января японцы по-воровски напали на нашу эскадру и повредили три наших судна, но Бог хранит правых: суда нашей эскадры только выведены на время, они живы и снова будут бить врага.» Эскадра действительно быстро пришла в себя после первого шока. Армейские части и командование – тоже. Долго ожидаемое нападение врага состоялось, и после него настало, как отмечал начальник штаба Наместника, «какое-то чувство облегчения». Вторая и третья атаки миноносцев, проведенные в 00.30 и 00.50 9 февраля, были отбиты флотом без потерь, но повреждения от первой были весьма значительны.
А вот ремонтные возможности базы не были таковыми. Как отметил один из офицеров флота – громадные пробоины огромных броненосцев пришлось чинить «с микроскопическими возможностями порта». Инженер крепости сухо отметил в своем дневнике - исправить повреждения было «почти невозможно, так как в Артуре только один док, да и тот мал для больших судов.» И это определяло многое. В своем обзоре театра военных действий лейтенант фон Шульц отмечал: «Значительное преимущество перед нами противник имеет и в стратегическом отношении: его силы сосредоточены, наши – разделены; он легко может исправить полученные повреждения, обладая 12-ью большими доками, — мы до крайности стеснены и в этом отношении, он, поэтому, может рисковать, — мы по необходимости должны выжидать или ограничиваться такими действиями, которые не сопряжены для нас с большим материальным риском.»
Два больших дока, два порта, две угольные станции – таковой была материальная база русского флота на Тихом океане. При этом в одной из станций - Порт-Артуре - не было сухих доков, и поэтому ремонт поврежденных кораблей считался невозможным. Сбылось предсказание Макарова, сделанное накануне: «Если мы не поставим теперь же во внутренний бассейн флот, то мы вынуждены будем это сделать после первой ночной атаки, заплатив дорого за ошибку.»
27 января (9 февраля) под Порт-Артуром появилась эскадра Того в составе 6 эскадренных броненосцев, 5 броненосных крейсеров и 4 крейсеров обоих рангов. Адмирал надеялся использовать успех ночной атаки своих миноносцев и добить поврежденные русские корабли на внешнем рейде русской базы. На флагманском броненосце «Mikasa» был поднят сигнал: «В этом сражении лежит решительная победа или поражение; пусть каждый старается изо всех своих сил.» Впрочем, в этот день одной победы японцы добились без боя. Порт-Артур не был готов к длительной осаде, и противник не дал возможность исправить эту ошибку.
18(31) января 1904 года комендант крепости обратился к Наместнику с просьбой немедленно ассигновать средства для увеличения неприкосновенного запаса провизии на 4 месяца из расчета на 12 тыс. чел., для чего требовалось 85 тыс. рублей. Их в распоряжении коменданта не имелось. Алексеев немедленно распорядился срочно рассмотреть и доложить о готовности выделить эти средства. Кроме того, крепость нуждалась в срочной присылке медикаментов, перевязочных материалов, хирургических инструментов, белья, не хватало пожарных машин, разгрузочных плавсредств для порта (30 барж), также требовалось 4 буксирных парохода. Очевидно, Наместник отреагировал довольно быстро, но сам вопрос был поставлен слишком поздно. Утром 9 февраля японская эскадра перехватила у Порт-Артура пароход «Манджурия» с грузом для крепости. В руки противника попало 27 тыс. снарядов и 800 тыс. порций мясных консервов. Из полагавшихся по проекту десяти 10-дюймовых орудий на верках крепости имелось только пять. Четыре орудия уже были отгружены для отправки на Дальний Восток в Ревеле на пароходе «Корея», но начавшиеся военные действия оставили его на Балтике. Орудия планировали перевезти по железной дороге, но и это сделать не удалось.
Подойдя к крепости, японские корабли начали перестраиваться из походной колонны в кильватерную линию для обстрела. «Весь этот маневр, — отметил наблюдавший за ним русский офицер, — японцы исполнили с невозмутимым хладнокровием и, только вытянувшись в линию и остановившись, они открыли огонь по нашей эскадре, стоявшей на рейде у входа из бухты. Наши суда и часть береговых батарей ответили огнем и в течение 45 минут гремела канонада с обеих сторон. Затем японцы также спокойно, как пришли, двинулись в кильватерной колонне и постепенно скрылись. Ночная атака миноносцев и эта грозная спокойная бомбардировка показали нам, с каким мужественным и выдержанным противником мы имеем дело.»
В артиллерийской дуэли с русским флотом и береговыми батареями Того не удалось достичь успеха, опасаясь атаки русских миноносцев, он вынужден был отступить. Бой продолжался около 40 минут и был не очень удачным и для русской стороны. Японцы добились 14 попаданий в русские броненосцы, но не нанесли им существенного вреда, в том числе и ни одной подводной пробоины. Зато броненосцы «Севастополь» и «Полтава» столкнулись, последний при этом получил подводную пробоину. Самое главное – противнику не удалось добить поврежденные корабли и окончательно вывести из строя порт-артурскую эскадру как противника, с которым необходимо считаться. Единственным и скорее символическим достижением японских артиллеристов был первый залп по городу. Снаряд попал в здание лесопромышленной кампании, которая руководила мероприятием на Ялу, вызывавшем такое сильное раздражение в Токио.
Уже 6 февраля 1904 г. 3 транспорта с передовым отрядом десанта вышли из Сасебо к берегам полуострова под охраной 4-го боевого отряда Соединенного флота (4 крейсера и авизо) – это была эскадра контр-адмирала С. Уриу. 26 января (7 февраля) она блокировала Чемульпо. Отряд Уриу был усилен до 1 броненосного крейсера – «Asama», 5 крейсеров 1-го и 2-го ранга и 8 эскадренных миноносцев. Русские станционеры - крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец», а также пароход «Сунгари» - были отрезаны от связи с внешним миром. Японские транспорты под прикрытием миноносцев приступили к перевозке войск на берег. Она была образцово организована.
Капитан 2 ранга Бореа Риччи, командовавший итальянским крейсером «Elba», который стоял в Чемульпо, в своем докладе в Морское министерство Италии отмечал: «При рассмотрении событий, предшествовавших сражению 9 февраля, в первую очередь привлекает к себе внимание один факт. Речь идет о необъяснимой непредусмотрительности русских властей, допустивших, чтобы в начале войны два корабля были застигнуты врасплох имеющими подавляющее превосходство вражескими силами в гавани Чемульпо, всего в 240 милях от их главной базы. То, что два вышеназванных корабля — в том числе один, не имеющий какой-либо боевой ценности, — находились там, как будто бы не объясняется какими-либо стратегическими соображениями. Более того, русское правительство не могло игнорировать того факта, что вся телеграфная связь между Порт-Артуром и Кореей находилась в руках японцев и что в случае войны те начали бы высаживать войска в Чемульпо, вследствие чего им бы пришлось принять меры к тому, чтобы эта высадка не была сорвана противником, а также что самое главное — того, что уже в случае войны с Китаем Япония начала военные действия еще до формального объявления войны»
Согласно имевшейся у него инструкции командир «Варяга» капитан 1-го ранга В.Ф. Руднев не пытался помешать десанту. 27 января (9 февраля) 1904 г. Руднев получил от Уриу известие о начале военных действий и ультиматум, требовавший покинуть порт. В противном случае японцы угрожали атаковать русские корабли на внутреннем рейде Чемульпо. После попытки прорыва и неравного 35-минутного боя с японской эскадрой, «Варяг» и «Кореец» вынуждены были вернуться в порт. Крейсер был затоплен, канонерская лодка и пароход «Сунгари» - взорваны. У противника потерь не было. Экипажи судов, а также члены русской миссии в Сеуле и небольшой охранный отряд были эвакуированы на французском, британском и итальянском крейсерах («Pascal», «Talbot» и «Elba») в Сингапур, Шанхай, Гонконг и Сайгон, откуда они отправились в Россию.
Корреспондент «Corriere della Serra» Луиджи Барзини описал увиденное на палубе «Варяга» следующим образом: «Пробитая тут и там палуба была покрыта обломками и дымящимися щепками: кусками дерева и почерневшими, бесформенными и вонючими кусками железа, оторванными отовсюду. Между ними и между белыми следами пороха сочилась кровь. она капала отовсюду, медленными маленькими ручейками собираясь в водостоках, и стекала через шпигаты в море, окрашивая борта корабля зловещим красным цветом. Струйка крови тянулась и вниз по матче. Почти все орудия были выведены из строя японскими снарядами.» Капитан Бореа подвел итог длинного, как он отметил, дня 9 февраля: «Ко входу в гавань подошли два японских корабля — крейсер и миноносец, — словно желая бросить взгляд, а затем исчезли в вечернем сумраке. «Варяг» и «Кореец» были мертвы. Ближе к Чемульпо все еще горел «Сунгари» и отсветы пламени отражались в море. Так закончился первый день войны.»
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (0):