Надолго ли Польша и Франция объединились во вражде к России

Президент Франции Эммануэль Макрон совершил на днях визит в Гданьск, где провёл переговоры с премьер-министром Польши Дональдом Туском. По их итогам была принята совместная франко-польская декларация по случаю первого франко-польского двустороннего саммита в рамках Нансийского договора (подписан 9 мая 2025 года).

В первых абзацах соглашения постулируется, что Россия остаётся «самой серьёзной и долгосрочной угрозой для ЕС и НАТО». Париж и Варшава сообщают, что «агрессивная» позиция Москвы в отношении Европы «вынуждает нас принимать меры для обеспечения надёжного сдерживания и обороны, а также объединять усилия для оказания постоянного давления на Россию». Стороны «полны решимости в полной мере выполнять существующие санкции и вводить новые». А в «общих интересах безопасности европейского континента и евроатлантического сообщества в целом необходимо оставаться едиными в поддержке Украины столько, сколько потребуется».

С момента переворота в Киеве в феврале 2014 года и до начала специальной военной операции на Украине в феврале 2022 года Франция не занимала такую радикальную антироссийскую позицию. Макрон, напротив, пытался открыть дискуссию по вопросу формирования новой европейской архитектуры безопасности с участием Москвы. Это вызывало резкое неприятие правящей в 2015 – 2023 годах польской партии «Право и Справедливость» (PiS) ныне находящейся в оппозиции. PiS не верила в «добрую волю» Макрона в отношении Польши и в пику Парижу демонстрировала знаки публичной поддержки «Национальному объединению» Марин Ле Пен.

Сейчас Франция открыто выражает готовность разделить геополитические «озабоченности» Варшавы, которая хочет выстроить новый железный занавес между Россией и Европой. Но что взамен? Франко-польское сближение выглядит как во многом ситуационный альянс, рождённый из-за изменившейся архитектуры безопасности в Европе. Польша, пусть и частично, начинает говорить языком макроновской идеи стратегической автономии Европы и открыто выражаемого Парижем желанием возглавить «европейское лидерство».

Проблема в том, что для Туска полное принятие французской концепции долгосрочной трансформации ЕС (усиление «европейского столпа» в НАТО, роста доли европейских вооружений, технологического суверенитета) неприемлемо по внутриполитическим причинам. Президент Польши Кароль Навроцкий является сторонником президента США Дональда Трампа, который остро критикует Макрона и выступает с проамериканских позиций, как и поддерживающая главу государства PiS. В этой ситуации польский премьер может «отблагодарить» Францию выражением лёгкого недовольства американо-израильской войной с Ираном, однако не более того.

Попытки Парижа «перетянуть» Варшаву на свою сторону – будь то через оборонные контракты, участие в ядерном сдерживании и атомной энергетики – наталкиваются не только на внутреннюю политику, но и геополитику. Франция сегодня воспринимает Польшу как «остров» между США, Европой и Россией. Помимо того, существует фактор Германии. После избрания немецким канцлером Фридриха Мерца одно время оптимизм у немецких экспертов вызывала реанимация Веймарского треугольника (Германия – Польша – Франция). Предполагалось, что это может оживить польско-немецкие отношения, чего в итоге не произошло.

Между тем, без нормализации отношений Варшавы и Берлина любая франко-польская кооперация рискует остаться фрагментированной. Германия – это не только экономический центр ЕС, но и будущий военный тяжеловес Европы. В этом контексте двустороннее сближение Парижа и Варшавы может непреднамеренно усиливать дисбаланс: Франция получает тактического союзника на восточном фланге, но не решает проблему стратегической координации внутри ЕС.

Впрочем, нет гарантий того, что польско-французское «сердечное согласие» переживет 2027 год. Уход Макрона в апреле будущего года и возможный приход к власти PiS на парламентских выборах в ноябре неизбежно приведёт к пересмотру геополитических позиций.