3 февраля 1941 г. на заседании координационного совета правительства и императорской Ставки министр иностранных дел Японии Мацуока представил «Принципы ведения переговоров с Германией, Италией и Советским Союзом». Программа была весьма впечатляющей. Министр считал возможным предложить правительству СССР: 1) продажу Северного Сахалина, в случае отказа Москва должна была обеспечить поставки в Японию 1,5 млн. тонн нефти; 2) признание Синьцзяна и Внешней Монголии взамен на признание Северного Китая и Внутренней Монголии сферами японского влияния; 3) прекращение помощи правительству Чан Кай-ши; 4) создание комиссии из представителей СССР, Маньчжоу-го и Внешней Монголии для определения границ и разрешения возможных конфликтов; 5) заключение новой рыболовной конвенции; 6) предоставление СССР подвижного железнодорожного состава и фрахтовых скидок для обеспечения японо-германской торговли.
В марте 1941 года Мацуока отправился в Европу для «установления личного контакта» с Гитлером, Риббентропом, Муссолини и Чиано. 28 марта 1941 г., накануне поездки в Берлин, Мацуока, отвечая на запрос Риббетропа, заверил германского посла в Японии ген. Отта: «Никакой японский премьер-министр или министр иностранных дел не сумеет заставить Японию остаться нейтральной, если между Германией и Советским Союзом возникнет конфликт. В этом случае Япония принуждена будет… напасть на Россию на стороне Германии. Тут не поможет никакой пакт о нейтралитете.»
Путь Мацуока в Европу пролегал через территорию Советского Союза и 24 марта японский министр встретился с Молотовым. Мацуока заявил, что является убежденным сторонником улучшения советско-японских отношений и на обратном пути домой хотел бы обсудить возможность добиться решения этой задачи. Вслед за этим состоялась встреча и беседа Мацуока со Сталиным, в ходе которой оба участника демонстрировали готовность к учтивости и комплиментам. Мацуока даже заявил, что в Японии существует «моральный коммунизм», «ибо Тенно – это государство, и все принадлежит ему.» Это государство по природе своей противостояло англосаксам, заявил министр, и именно с ними, а не с китайским народом, оно вело борьбу в Китае.
Вопреки советам своего окружения Гитлер не считал необходимым поставить японского визитера в известность о своих планах относительно нападения на Советский Союз. Он опасался того, что это может сорвать самую важную для Берлина этот момент часть сделки – выступления Японии против Великобритании или США. Япония не рассматривалась им в качестве надежного союзника. Мацуока, со своей стороны был более всего заинтересован в поддержке японских планов создания «Великой Восточной Азии». 27 марта – 4 апреля в Берлине японский министр провел пять встреч с Гитлером и Риббентропом. Те убеждали своего гостя в том, что война с Англией вступила в решающую фазу и у Токио возникает уникальный шанс подобрать в качестве трофея обломки колониальной империи Лондона и, в первую очередь – Сингапур. Мацуока соглашался – он говорил, что убежден в том, что война его страны против Великобритании США неизбежна, но при этом в Японии есть немало людей, которые «хотели бы поймать тигренка, но не могли бы лезть в логово, чтобы украсть детеныша у его матери». Вопрос о России в деталях не обсуждался, однако гостю намекнули на то, что германо-советский конфликт вполне возможен.
Обратный путь главы императорского МИДа также пролегал через территорию СССР. Его ждал торжественный прием. 7 апреля Мацуока был принят Молотовым. За этим последовало еще две встречи. 12 апреля в Москве гостя принял Сталин. Японский дипломат сразу же заявил, что из наличия японо-германского союзного договора вовсе не вытекает то, что Токио взял на себя обязательство связывать силы РККА на Дальнем Востоке и в случае советско-германского конфликта Япония предпочтет не вмешиваться в него, а выступить посредником. Сталин, среди прочего, отметил, что считает «принципиально допустимым сотрудничество СССР с Японией, Германией и Италией по большим вопросам», в круг которых в случае отношений между Токио и Москвой были включены вопросы о ликвидации концессий на Северном Сахалине и гарантии Монгольской Народной республике и Маньчжоу-го. Мацуока согласился.
13 апреля 1941 года в Москве сроком на 5 лет был заключен долгожданный советско-японский договор о нейтралитете. В случае военного конфликта одной из двух сторон с третьей стороной СССР и Япония обязывались не вмешиваться в него вплоть до его окончания. К пакту прилагалась декларация об уважении Японией территориальной целостности и неприкосновенности МНР, Советский Союз брал на себя такие же обязательства в отношении Манчьжоу-го. После подписания договора Мацуока заверял Сталина в том, что договору можно верить и ручался за него своей головой и предложил собеседнику сделать то же самое. Сталин ответил, что их головы нужны их странам и предложил оставить их на плечах. Он заметил, что Япония – сильная страна, но СССР – далеко не то, чем была Россия в 1904-1905 гг. Впрочем, диалог закончился на положительной ноте. Сталин сказал Мацуоке, что оба они являются азиатами и предложил тост за азиатов.
Передовица «Ивестий» назвала договор «историческим поворотом» в отношениях между двумя странами, отметив при этом: «Заключенный договор, разумеется, еще не разрешает всех разнообразных проблем советско-японских отношений, но он открывает прямой путь к их урегулированию.» Премьер-министр Японии принц Коноэ заявил: «Япония и Советский Союз, являющиеся соседями на Дальнем Востоке, укрепили на прочной основе свои мирные и дружественные отношения.» Новость о заключении этого соглашения вызвала в Берлине шок. Гитлер был в шоке, но он пришел в себя и на совещании высшего генералитета 20 апреля заявил, что советско-японский договор был заключен с молчаливого согласия Германии.
13 апреля Мацуока покинул Москву. На Ярославском вокзале его провожала делегация во главе с заместителем наркоминдела С.А. Лозовским, состав японского посольства, а также послы Германии и Италии, посланники Венгрии, Словакии, Румынии и Болгарии. Перед отъездом поезда для прощания с гостем прибыли Сталин и Молотов. Это была редкая демонстрация особого внимания к гостю. Все присутствовавшие при проводах высокого гостя дипломаты с удивлением обратили на это внимание. Провожавший министра посол Татекава махал платком с площадки вагона и кричал по-русски: «Спасибо! Спасибо!» Сталин улыбался. Мацуока оценил поступок хозяина Кремля весьма высоко: «Сцена нецеремонных, но сердечных поздравлений по случаю подписания Пакта останется, без сомнения, одним из счастливейших моментов моей жизни, а любезность Вашего Превосходительства, выразившаяся в Вашем личном присутствии на вокзале при моем отъезде, всегда будет оцениваться как знак доброй воли не только по отношению ко мне одному, но также и к нашему народу.»
В это время борьба за Атлантический океан достигла своего пика. Необходимость контроля над ним требовала от Лондона большого напряжения сил. Немцы были изобретательны и при поддержке СССР даже нанесли удар по британским коммуникациям в Тихом океане. В августе-сентябре 1940 г. по Северному морскому пути при помощи советских ледоколов был проведен вспомогательный крейсер «Komet», переделанный из торгового теплохода «Ems». 5 сентября «Komet» вышел в Тихий океан и вернулся в Гамбург уже 30 ноября 1941 г. За время плавания рейдер потопил 9 транспортных суден общим водоизмещением 65 тыс. тонн. В ноябре 1940 года из Киля вышел в поход «Admiral Scheer». Крейсер действовал в Северной Атлантике и Индийском океане, и 30 марта 1941 года пришел в Берген. Рейд продолжался 161 день. Было потоплено и захвачено 16 торговых судов. 22 января 1941 года началась операция «Берлин». «Gneisenau» и «Scharnhorst» вышли из Киля в море и, обогнув Британские острова, 22 марта прибыли в Брест. Пробный рейд оказался удачным, по пути рейдеры потопили 22 торговых судна.
После рейдов тяжелых крейсеров в океан и несостоявшейся операции «Zeelowe» германское командование перешло к активному использованию в Атлантике подводных лодок и дальних бомбардировщиков Focke-Wulf Fw 200 Condor. С октября 1940 года к немецким подводникам, действовавшим в Атлантике, присоединились их итальянские коллеги. Соответствующее предложение немцам было сделано уже 24 июля 1940 г. В Бордо базировалось 27 итальянских субмарин. Их действия были неэффективными. С 10 октября по 30 ноября 1940 г. они потопили только один транспорт. Причинами была устаревшая тактика и технические характеристики лодок, малопригодные для действий в Атлантике. Британцы обнаружили присутствие итальянских подводных лодок в океане только с января 1941 г. Немецкие подводные лодки были гораздо опаснее. В марте 1941 г. они потопили уже 41 судно водоизмещением 243 тыс. тонн. С другой стороны, в том же месяце было потоплено 7 немецких субмарин – это был максимальный уровень немецких потерь с начала войны.
Напряженное противостояние Германии и Великобритании вызывало у части германского политического руководства желание преодолеть этот конфликт, который они вовсе не хотели начинать в 1939 году. Заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс был убежденным сторонником англо-германского диалога и сотрудничества. Еще будучи молодым человеком, он увлекся пропагандой военно-морского строительства и пронес увлечение флотом через всю свою жизнь, во-всяком случае – на свободе. Во время кампании во Франции Гесс в разговоре с Гитлером убеждал его, что договоренность с Англией позволит восстановить германскую морскую торговлю. Гитлер, со своей стороны, заявил, что не хочет нового Версаля и что соглашение может быть основано на 2 основных принципах: 1) раздел сфер влияния между Англией и Германией; 2) возвращение германских колоний. Гесс был уверен, что такое решение возможно. В 1919 году Гесс поступил в Мюнхенский университет, где с 1920 года сблизился с профессором Карлом Хаусхофером.
В 1923 году после участия в «Пивном путче» Гесс был арестован и находился в заключении в крепости Ландсберг вместе с Гитлером, где они еще более сблизились. Хаусхофер часто посещал своего ученика в тюрьме и после его освобождения находился с ним в переписке, довольно активной и в 1939-1940 гг. 31 августа 1940 года Гесс посетил своего университетского наставника и проконсультировался с ним по вопросу о возможных переговорах о соглашении с Англией. Сам Хаусхофер, естественно, после полета своего ученика отрицал этот факт. По свидетельству Гесса, Хаусхофер считал, что у Германии есть шанс договориться с Англией, но на острове для переговоров такого уровня могли бы выступить два человека: 1) генерал сэр Ян Гамильтон, командовавший армией на Галлиполи; 2) герцог Дуглас Гамильтон. Оба имели репутацию германофилов, но генералу было уже 87 лет и он утратил реальное влияние на принятие политических решений. Герцог, по мнению Хаусхофера, был предпочтительней.
Летом 1940 г. Гесс принял решение полететь в Англию. В Первую Мировую войну он был летчиком, после разговора с учителем Гесс приступил к тренировкам полетов на двухмоторном Messerschmitt Bf-110. Глава фирмы Вилли Мессершмит с удовольствием разрешил тренировки, т.к. надеялся на расширение заказов на этот самолет в будущем. 10 мая 1941 г. Гесс вылетел в сторону Северного моря, после чего он взял курс на Шотландию. Он выбросился с парашютом и приземлился рядом с поместьем герцога Гамильтона Дангавел. Гесс назвал себя капитаном Альфредом Хорном, у которого есть дело к герцогу. Тот, по иронии судьбы, в это время командовал авиазвеном, которое пыталось перехватить немецкий самолет, который пилотировал Гесс. После приземления он был отправлен в госпиталь, где его опознали.
Санкции от Гитлера на этот полет, судя по всему, Гесс не получал, но накануне нападения на СССР попытался в последний раз реализовать свои идеи на практике. Сам Гесс намекал, что все обстояло как раз наоборот, и что он прилетел по заданию фюрера или, во-всяком случае, тот знал об этом его полете. Гитлер был в ярости и 12 мая потребовал от Хаусхофера объяснений относительно содержания его беседы с Гессом. В тот же день профессор написал отчет и сообщил о том, что при британском Дворе, как и в правительстве, существует группа влиятельных людей, заинтересованных в мире. Британцы, по его мнению, за исключением Греции не имели серьезных интересов в Европе, а бывшие колонии Германии не имели особой ценности для Лондона. Договор был вполне возможен. Гнев Гитлера и эти объяснения, очевидно, сильно повлияли на Хаусхофера. В 1941 году он даже успел написать статью о необходимости единства Евразийского континента против морского гегегомонизма, хотя в ней и отметил, что Англия, находясь даже на вершине своего могущества, прежде всего опасалась России.
Поначалу германское радио заявило о том, что Гесс или разбился, или выпрыгнул с парашютом при аварии своего самолета. В ночь с 12 на 13 мая Гамильтон и Гесс провели встречу, в ходе которой провели обмен мыслями, которые так и не переросли в полноценные переговоры. 12 мая Берлин заявил, что 10 мая Гесс отбыл в полет, из которого не вернулся. Предполагалось, что он разбился. Официальное сообщение гласило, что Гесс оставил письмо, которое «свидетельствует ввиду его бессвязности о наличии признаков умственного расстройства, что заставляет опасаться, что Гесс стал жертвой умопомешательства.» Ближайшие сотрудники Гесса и его личный адъютант были арестованы и отправлены в концентрационный лагерь. 13 мая британское Министерство информации подтвердило, что Гесс благополучно добрался до Британии (за исключением того, что при приземлении он повредил ногу). Германское информационное бюро нашло в себе силы отреагировать в тот же день: «Национал-социалистическая партия сожалеет, что этот идеалист стал жертвой одной из своих навязчивых идей.» В переговоры с Гессом вступать не собирались, и его отправили в Тауэр.
Тем временем началась новая фаза «битвы за Атлантику». 18 мая в море из базы в Норвегии вышел «Prinz Euegen», 19 мая за ним последовал «Bismarck». Началась операция Unternehmen Rheinübung («Учения на Рейне»). 24 мая в бою в Датском проливе с линейным кораблем «Prince of Wales» и линейным крейсером «Hood» немецкий линкор повредил первый и потопил второй британский корабль. «Hood» или The mighty «Hood» – могучий «Hood» – был символом силы британского флота перед войной. Теперь его не стало. Погибли 1415 членов экипажа и командующий эскадрой вице-адмирал Ланселот Холланд. Спаслось только 3 человека. Это был удар не только по флоту, но и по престижу Британской империи. На тысячи английских моряков и гражданских известие о результатах сражения произвело самое удручающее впечатление. После боя немецкие корабли разделились, и англичане начали охоту за ними. Главной мишенью был «Bismarck». Линкор также получил повреждения в бою, что сказалось на его скорости.
Перед уходом в рейд Лютьенс сказал своему товарищу: «Англичане – народ упрямый. Единственно, чего я опасаюсь, так это как бы один из английских торпедоносцев не сбил своим «угрем» рулевое управление!» Так и произошло. Вскоре «Bismarck» был обнаружен британской авиацией, торпедоносцы добились нескольких попаданий и повредили управление. Уже 26 мая британские корабли установили визуальный контакт с немецким кораблем, который шел к берегам Франции. 27 мая линкоры «King George V» и «Rodney» нагнали «Bismarck» и потопили его. Командующий германской эскадрой погиб вместе с кораблем. 27 мая Гитлер отправил адмиралу и команде линкора поздравительную телеграмму со словами «Вся Германия с вами!», её получили незадолго до боя с британцами. В сражении погибло около 2 тыс. немецких моряков, 110 были спасены английскими кораблями и 5 – германской подводной лодкой.
«Вся Англия восприняла сообщение об уничтожении гигантского линкора со вздохом облегчения. – Отмечал историк Royal Navy. – Все понимали, какую колоссальную угрозу он представлял нашему судоходству. Более того, этот успех оказался исключительно своевременным. В 1941 Британское Содружество изнемогало и такое облегчение было как нельзя кстати.» Когда Черчилль объявил о победе в Палате общин, депутаты встретили эту новость аплодисментами. В Германии реакция, разумеется, была другой. «Для штаба руководства войной на море, — вспоминал адмирал Курт Ассман, — потеря линкора «Бисмарк» явилась своего рода шоком. Если до сих пор при использовании тяжелых кораблей он смело брал на себя риск, иногда даже более смело, чем это делали высшие морские начальник, то отныне в его действиях со все возрастающей силой стала появляться осторожность, которая позднее оказалась нежелательной для ведения всей войны.» Этот успех восстановил репутацию английского флота, но потребовал от Адмиралтейства мобилизации всех имевшихся в пределах досягаемости сил. В результате «Prinz Euegen» сумел избежать погони, и 1 июня благополучно пришел в Брест.
Но главный результат этого сражения в Атлантике был очевиден – «Bismarck» был потоплен. «Если бы он ускользнул, — вспоминал Черчилль, — моральное действие самого факта его существования, а также материальный ущерб, который он мог бы причинить нашему судоходству, были бы катастрофическими. Возникло бы много сомнений относительно нашей способности контролировать океаны, и об этом раструбили бы по всему свету к большому ущербу для нас.» Борьба за господство в воздухе и на морских подступах к Британии была проиграна. Это не означало окончание борьбы за Атлантику. Теперь она преимущественно велась подводными лодками. С июля 1940 по март 1941 года они ежемесячно топили по 400 тыс. тонн транспортов.
Но в Берлине все более явственно стали уделять внимание юго-восточному направлению. После Компьена и Мерс эль-Кебира Германия могла рассчитывать на поддержку здесь не только со стороны Италии, но и Франции. Стратегическое противостояние стран Оси с Британской империей логически неизбежно должно было распространиться на юг от Балкан – от Ближнего Востока до Ирана, вплоть до подступов к Индии, политическое положение в которой было очень нестабильным. Индия вступила в войну 3 сентября 19939 года. Германские подданные, проживающие в колонии – около 1,5 тыс. чел., были интернированы. Около 850 мужчин от 16 лет и старше помещены под арест в лагере под Ахмеднагаром. Аресту подлежали и евреи – бывшие граждане Австрии. Представительские органы Британской Индии поддержали призыв имперских властей, хотя лидеры Индийского Национального Конгресса по-прежнему выступали категорически против участия индийских воинских частей в военных действиях за пределами Индии. Следует учесть, что в 8 из 11 провинций британской Индии у власти находились правительства ИНК.
Англо-индийская армия к 1 сентября 1939 года состояла из 45 тыс. британских и 131 тыс. индийских солдат и офицеров (при том, что численность регулярной британской армии, без учета этих войск, составляла в это время 185 тыс. чел.). Армия начала быстро расти. Без введения воинской обязанности и призыва, в ходе войны британские власти смогли увеличить англо-индийскую армию в 12 раз по сравнению с составом мирного времени. Конгресс призвал к кампании неповиновения, обстановка в стране резко усложнилась. В октябре власти перешли к репрессиям. Представители ИНК лишались права работать в органах государственного управления, около 600 видных членов ИНК к концу 1940 года было арестовано, в 1941 году число арестованных достигло 13 тыс. чел. В декабре 1941 года арестованные были освобождены, впрочем, многие из них - ненадолго. При этом лидеры ИНК осуждали действия нацистов. Как отмечал Джавахарлал Неру в написанной им в британской тюрьме книге: «Ибо наш народ в течение долгого времени именно этих принципов и методов управления» В этом нет преувеличения – именно британская система управления этой колонией вдохновляла Гитлера в планировании его восточной политики.
Армия в целом оставалась лояльной. Увеличение её численности вызвало финансовые и организационные, а не политические проблемы. Еще в 1923 г. бюджет армии был сокращен с 48 до 42 млн. рупий, а в 1938 году для повышения её боеспособности – перевооружение, механизацию и т.п., требовалось уже 38 млн. В 1935 году был составлен план использования индийских частей в случае большой войны, в июле 1939 он был пересмотрен с учетом потенциальной опасности со стороны Италии. По плану формировалось соединение Force Heron – 1 дивизия, 1 бригада, 2 полка, роты саперов и связистов, вспомогательные части и госпиталь на 200 коек. Уже в августе и сентябре 1939 года первые бригады англо-индийской армии отбыли в Малайю и Египет для в рамках действий для усиления общеимперской обороны. Предвоенные оценки возможного участия Индии в военных действиях были пересмотрены в пользу увеличения. Выросла и численность Индийской армии.
К концу 1940 года в армию вступало около 20 тыс. добровольцев ежемесячно, к концу 1941 года – около 50 тыс. чел. К концу 1941 года в Индийской армии служило уже 900 тыс. чел., из них 300 тыс. – за пределами Индии. К концу войны, не смотря на потери в ходе боевых действий, в рядах индийской армии служило свыше 2 млн. чел. Разумеется, проблемы все же были – в армии произошло несколько волнений, некоторые части (уровня рота-батальон) высказали нежелание воевать «за морем»
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (1):