Накануне решающих боёв 1920 года

100-летие окончания Гражданской войны в европейской части России совпадает со столь многими важнейшими событиями отечественной истории, что перечислить весьма и весьма трудно
9 июля 2020  12:52 Отправить по email
Печать

100-летие окончания Гражданской войны в европейской части России совпадает со столь многими важнейшими событиями отечественной истории, что перечислить весьма и весьма трудно. Тем не менее можно смело утверждать — вслед за «незабываемым 1919», который, казалось бы, принес победу большевиков над самыми сильными их врагами на юге (А.И. Деникин) и востоке (А.В. Колчак) страны наступил не менее легкий для новой власти год. Положение Советской России оставалось очень сложным, кольцо фронтов было ослаблено, но враждебное окружение оставалось. Более того, возникла перспектива большой войны на два фронта — с Японией и Польшей, выдержать одновременно противостояние с двумя такими врагами РСФСР попросту бы не смогла.

Осенью 1919 года почти все, казалось, говорило в пользу того, что Советская Россия падет в ближайшее время. Критические обстоятельства порождали необходимость жестких действий. В сентябре 1919 года было заключено перемирие с Польшей, с 10 октября по 13 декабря 1919 г. на станции Микашевичи в Белоруссии шли советско-польские переговоры. Советскую сторону представлял Ю.Ю. Мархлевский, польскую — граф Михал Косаковский. Поляки вели себя вызывающе, отказывались от обязательств, диктовали условия. Они требовали прекращения репрессивной политики Советов, но заявляли, что будут и дальше расстреливать советских служащих и пленных военных на занятых территориях и т.п. Мархлевский позже довольно точно описал приемы польской дипломатии: «…политика Пилсудского с компанией: тут все расплывчато, неясно, романтично и лживо, прежде всего лживо!».

В начале октября угроза Москве становилась все реальнее, 8 октября командовать Южным фронтом был назначен А.И. Егоров. Он вспоминал: «В эти дни октября 1919 года в окрестностях Орла и Воронежа решались судьбы пролетарской революции». 13 октября Добровольческая армия взяла Орел. 15 октября Южный фронт в очередной раз стал собирать силы для подготовки контрнаступления. Положение было столь сложным, что 13 октября ЦК принял решение снять все, что возможно со всех фронтов и направить их против Деникина. Ленин был исключительно энергичен: «Ограбить все фронты в пользу Южного».

Экономическое положение РСФСР было тяжелейшим. Республика находилась на грани топливной катастрофы. Перед началом Первой Мировой войны Россия занимала 6-е место в мире по добыче угля, при этом объем его добычи составлял всего 3% мировой. В 1909 году добыча составила 1595,4 млн пудов, а потребление — 1857 млн пудов. В 1910 эти показатели составили 1522 и 1817; в 1911 — 1734,7 и 2067; в 1912 — 1901,5 и 2279; в 1913 — 2223,7 и 2685. Примерно 70% отечественного угля обеспечивал Донецкий бассейн. В 1913 году, например, его добыча составила 1561 млн пудов. В ходе Мировой войны Россия потеряла контроль над польским углем и промышленностью Риги и Ревеля. С началом Гражданской войны был утрачен контроль над Дальним Востоком, Туркестаном и Уралом. Поставки угля из Донбасса, которые в 1916 году равнялись 1 661 млн пудов, в 1918 году упали до 325 млн пудов. Бои в этом районе неизбежно сказались на уровне добычи угля. В январе 1919 года он составил 36 660 тыс. пудов, летом регион попал под контроль Деникина и поставки угля прекратились. Поставки нефти из Астрахани, которые в 1917 году составили 275,3 млн пудов, в 1918 году упали до 61 млн, в 1919 сошли на нет.

Все это не могло не сказаться на металлургии и машиностроении. После того, как Добровольческая армия поставила под контроль Криворожский район, а Урал еще оставался под контролем Колчака, РСФСР лишилась собственного чугуна и стали. Использование резервов дало шанс выйти из кризиса к моменту перелома положения на Южном фронте, но к этому моменту запасы были почти исчерпаны. Из кризиса выходили, максимально усилив эксплуатацию Подмосковного угольного района. В 1918 году он дал 23,4 млн пудов, в 1919 — 24,2 млн и в 1920 — 40 млн пудов. Добыча угля в Кузнецком районе в 1918—1920 гг. колебалась от 55 до 57 млн пудов. Также это не могло не сказаться и на железнодорожном транспорте. Потребление дров здесь выросло с 13,1% в 1913 году до 64,2% в 1920 году. Как результат, выросло количество паровозов, которым требовался ремонт.

Положение флота было еще хуже. Потери материальной части, многочисленные, спешные и плохо организованные эвакуации привели к тому, что в начале 1920 года Наркомвоенмор поставил задачу завершить учет имеющегося — более-менее точная информация имелась только по Кронштадту. Весьма тяжелым было и положение с конским составом. В 1914—1917 гг. для нужд армии было изъято 6% всех лошадей (в их числе 28% от всех лошадей, годных для военной службы). С 9 сентября 1918 года Наркомат по военным делам приступил к первой конской мобилизации. Изъятие лошадей нанесло значительный удар по сельскому хозяйству. В 1918—1920 гг. в армию было взято 792 937 лошадей — в 2 раза меньше, чем в Первую Мировую войну, но для ослабленной деревни это был весьма чувствительный удар. На покупку лошадей, телег, упряжи и т.п. было потрачено 42 299 031 371 руб. 23 коп., однако компенсировать потери крестьян быстро обесценивавшиеся деньги не могли.

Стратегическим направлением для РСФСР становился Южный фронт и Донбасс, но осенью под ударом оказался второй промышленный центр страны и символ большевистской революции. На Петроград при поддержке англичан и эстонцев наступала Северо-Западная армия ген. Н.Н. Юденича. Она была невелика — не свыше 15 тыс. чел., но хорошо вооружена и обеспечена благодаря поддержке англичан. Ленин правильно оценил наступление на Петроград как попытку отвлечь часть сил Красной армии с Южного фронта. 14 октября он призвал руководство города напрячь силы для контрудара. В это время вперед шли белые и интервенты. 14 октября эстонские эсминцы под прикрытием британской эскадры высадили десанты у стратегически важных фортов «Серая Лошадь» и «Красная Горка», артиллерия которых прикрывала вход в Финский залив. Около 3 тыс. чел. составили серьезную угрозу этим позициям.

И.В. Сталин, руководивший обороной Петрограда весной и летом 1919 года, справедливо назвал «Красную Горку» ключом Кронштадта. Форт пострадал в результате взрыва 20 августа 1918 года и восстания 13−16 июня 1919 года. Тем не менее на нем оставались действующими семь 12-дюймовых и два 10-дюймовых орудия. Они не дали возможности флоту интервентов подойти близко к форту, даже несмотря на огонь британского монитора Erebus. 15 октября десант и белые части подошли на 14, а 16 октября — уже на 7 верст к фортам, но овладеть ими так и не смогли. В ночь на 17 октября была атакована «Серая Лошадь», бои шли до 21 октября, однако эстонский десант был отражен. В тот же день Красный флот понес серьезные потери — на минах, выставленных англичанами, взорвались и потонули три эсминца «Гавриил», «Свобода» и «Константин». 16 октября Н.Н. Юденич взял Красное (бывшее Царское) Село, 17 октября — Гатчину. Генерал был убежден — через два дня Петроград будет взят. Он приказал беречь несколько имевшихся в его армии танков, которые, по его мнению, пригодились бы в уличных боях в городе.

16 октября Совет обороны принял решение «…удерживать Петроград во что бы то ни стало до прихода подкреплений, которые уже посланы… Поэтому защищать Петроград до последней капли крови, не уступая ни одной пяди и ведя борьбу на улицах города». На следующий день, 17 октября, Ленин обратился к защитникам «колыбели революции»: «В несколько дней решается судьба Петрограда, а значит наполовину судьба Советской власти в России… Помощь Питеру близка, мы двинули ее, мы гораздо сильнее врага». Возможности и резервы Красной армии действительно значительно превосходили ресурсы, на которые мог рассчитывать Юденич. 7-я советская армия насчитывала 24 850 штыков, 800 сабель, 148 орудий, 2 бронепоезда. В Петрограде и Кронштадте начались партийные мобилизации на защиту города. Активно велась борьба с дезертирами. С сентября по ноябрь 1919 г. в Петроградском Военном округе было задержано 29 609 и добровольно явилось 17 608 дезертиров. Но Юденич продолжал наступать. К вечеру 17 октября передовые отряды Северо-Западной армии подошли на 15 километров к линии Николаевской железной дороги, связывавшей Петроград и Москву. 21−22 октября начались бои за Пулковские высоты.

В решающий момент в лагере противников РСФСР в Прибалтике был не един — его раздирали внутренние конфликты. Выполнить требование Антанты уйти к 31 августа немцы не смогли. Большая их часть перешла под командование Бермондта-Авалова, сводный отряд которого вырос после этого до 50 тыс. чел. (40 тыс. из них составляли немцы). Командир «Железной дивизии» полковник Йозеф Бишоф стал начальником штаба отряда. В начале сентября латыши потеснили немцев. А 8 октября немецко-русское соединение начало наступление на Ригу. Уже 9 октября эти войска вошли в предместья города и овладели мостами через Даугаву. Латышские войска — около 6 тыс. чел. — оказали упорное сопротивление, а вскоре им на помощь пришли эстонцы. В ходе боев немецко-русское наступление удалось остановить, после чего в дело вмешались англичане и французы. 19 ноября было подписано перемирие, а к концу года добровольцы покинули Латвию.

Юденич рассчитывал на поддержку и со стороны Финляндии, правительство которой буквально разрывалось между социал-демократами, не желавшими войны, и националистами. Еще во время Первой Мировой войны финны-добровольцы отправлялись в Германию, чтобы воевать на её стороне. Они составили 27-й егерский батальон. В 1917 году егеря стали возвращаться домой. 18 февраля 1918 года прибыли первые их части, к 25 февраля их насчитывалось около 1 тыс. чел. Тогда же прибыла и первая партия шведских офицеров — около 28 чел. Добровольцы начали формирование отряда, который затем вырос до отдельной бригады. Вместе с немецкой Балтийской дивизией и шведами егеря начали формировать ядро кадров армии «белых финнов». Командовать ей поручили генерал-лейтенанту русской службы Карлу-Густаву-Эмилю Маннергейму. Армия поначалу была немногочисленной, но в течение нескольких месяцев егеря и немцы создали 30-тысячную армию, в составе которой было около 1700 офицеров. К концу Гражданской войны в Финляндии армия белых финнов достигла уже около 70 тыс. чел.

С января 1919 года финны начали организовывать постоянные провокации на границе с РСФСР — обстреливать пограничников, вторгаться и убивать русских крестьян и т.п. В апреле власти в Хельсинки приступили к масштабному вторжению в Карелию. Для этого была организована и вооружена «Олонецкая добровольческая армия», её численность первоначально составила около 2 тыс. чел. Интервенты и их сторонники организовали съезд «представителей Карелии» в селе Ухта, который проголосовал за присоединение к Финляндии. В краткий промежуток времени, воспользовавшись слабостью пограничного заслона, интервенты захватили Олонецк. 12 мая, получив подкрепления, Красная Армия смогла отбить этот город, контроль над линией границы был восстановлен только к июлю. 1 июля был проведен I Всекарельский съезд, депутаты которого высказались за сохранение единства с РСФСР.

«Настоящая фактическая власть в Финляндии, — писал в мае 1919 г. из Гельсингфорса представитель Колчака, — была не правительство, не Маннергейм, а общественный союз егерей. Эти егеря — это финляндцы, служившие во время войны в германских войсках; до сих пор они следуют директивам из Германии». Впрочем, дело не сводилось к немецкому руководству. Стоявшие у власти националисты ненавидели своего соседа и вполне самостоятельно и упорно враждебно относились к любой России. Их отношение не изменилось и когда был установлен мир на границе, но позиции сторонников войны в Хельсинки после провала вторжения в Карелию резко ослабли.

Надежд на поддержку «белого дела» из Финляндии не было никаких. Сам Маннергейм считал необходимым оказать помощь белому движению, но правительство, состоявшее из социал-демократов, было против этого. Во всяком случае, до того, как вожди белых признают независимость Финляндии. А те, в свою очередь, не торопились сделать это: в июле против соглашения Юденича с финским правительством на основе признания независимости Финляндии выступил Колчак, в августе 1919 года против участия финнов в Гражданской войне в России высказался и Деникин. Со своей стороны, бывшее Великое Княжество еще не стабилизировалась после окончания гражданской войны 1918 года и весьма зависело от внешних сил, которые активизировались по мере успехов наступления белых на Петроград. В Койвисто (совр. Приморск, Ленинградская обл.) базировались корабли британского флота, действовавшие против Кронштадта.

23 октября руководство Финляндии сформулировало свои претензии к РСФСР: признание независимости, право на занятие войсками железной дороги от Белоострова до Петрограда (то есть фактически всей Финляндской железной дороги), передача Печенги и части Карелии. Президент объяснял это необходимостью учитывать интересы широких кругов в сейме. Осенью 1919 года финским националистам удалось преуспеть, и, по словам лидера коммунистов Отто-Вильгельма Куусинена, «значительные слои населения Финляндии были охвачены шовинистическим угаром…» В это время в Хельсинки стали формировать «правительства» тех территорий, которые хотели бы присоединить. Положение Советской России оставалось очень сложным.

При таких обстоятельствах продолжались переговоры с Польшей об условиях мира. Польская делегация демонстрировала вседозволенность — у Москвы не было выбора. «Состояние Советской России было таково, — гласил отчет Полевого штаба РККА, — что мы заинтересованы были в водворении мира на Западе и в первую голову с Польшей, хотя бы ценой огромных уступок». Главнокомандующий С.С. Каменев признавал, что нет другого способа быстро оказать помощь Южному фронту, как только допустив «временное ослабление Западного фронта». Поляки понимали это и убеждали, что территориальные уступки дадут возможность Москве сосредоточить силы против Юденича и Деникина. В ноябре 1919 года Верховный Совет Антанты определил восточные границы Польши — в целом они должны были проходить по границам бывшего Царства Польского.

Главнокомандующий Вооруженными силами Юга России ген. А.И. Деникин надеялся на создание единого фронта с поляками. Эти надежды оказались ошибочны. Попытки договориться закончились неудачей. Зато договориться удалось противникам генерала, и эта политика позволила советскому командованию осенью 1919 года сосредоточить против Деникина значительные силы. Если у Деникина в середине октября имелось 63 800 штыков и 48 800 сабель при 542 орудиях и 2 326 пулеметах, то против него было собрано 160 тыс. штыков и 26 тыс. сабель при 1 тыс. орудий и 4,5 тыс. пулеметов. К 20 октября кризис на московском направлении был преодолен, войска Деникина потерпели поражение и оставили Орел. Потери Добровольческой армии достигали 50%. Она отходила с тяжелыми оборонительными боями, контроль над тылом был утерян.

Надежды на помощь со стороны Финляндии тоже не оправдали себя. Маннергейм, находившийся в отставке, 28 октября обратился к президенту Финляндии Карлу-Юхану Стольбергу с призывом поддержать наступление на Петроград, но тот колебался. Вскоре подобное вмешательство утратило смысл. Еще 26 октября был принят план обороны города, по которому должны были быть организованы три линии обороны — одна по обводу города, а две других — уже по Обводному каналу и Неве. Необходимость в них отпала. 25−26 октября войска Юденича были разбиты в боях на Пулковских высотах, началось отступление. В конце ноября Северо-Западная армия как боеспособная единица уже не существовала. 9 декабря был разбит ударный кулак Вооруженных сил Юга России — конный корпус Мамонтова. Деникинские армии откатывались к Черному морю.

Даже в период острого кризиса на своем фронте Деникин не соглашался на уступки далее «конгрессовой» Польши, то есть её этнографических границ. Разумеется, это весьма неприязненно воспринималось в Варшаве. Пан «начальник государства» во время личной встречи с Маннергеймом убеждал его, что готов изменить свою позицию, в случае, если её изменят и лидеры белых. Частным образом Пилсудский выражался категоричнее. Он инструктировал Косаковского о том, как он относится к русской проблеме: «Большевикам, как и Деникину, я могу сказать одно: мы могучая сила, а вы — трупы. Говоря иначе, солдатским языком: давитесь друг другом, бейте друг друга, меня это не касается, пока вы не затрагиваете интересов Польши. А если где затронете их, буду бить. Если где-либо и когда-либо я вас не бью, то не потому, что вы не хотите, а потому, что я не хочу. Пренебрегаю вами, презираю вас. Вы погрязли в руках евреев и немецких юнкеров, не верю вам, вашему сорту людей». Русские, по убеждению Пилсудского, «…должны стоять перед нами покорными и просящими».

В это время Вооруженные силы Юга России испытывали глубочайший кризис. Белые армии отходили. Один из организаторов контрнаступления красных — Серго Орджоникидзе — 19 ноября 1919 г. докладывал Ленину: «Повидимому, наше продвижение вперед будет довольно быстрым. Деникин безусловно сломал шею на украинском мужике (украинский мужик сломал шею не только Деникину), Деникин не нашел себе поддержки у крестьян Орловской и Курской губерний». Пилсудский использовал контрнаступление Красной Армии для того, чтобы поддержать перед Антантой свои претензии на контроль над Галицией. Свое противостояние с Россией Польша использовала для защиты этих претензий. В кампании 1919 года петлюровские войска потерпели ряд существенных поражений от Вооруженных сил Юга России. 5 декабря 1919 года Петлюра, к удивлению своих подчиненных, бросил их и направился в Варшаву. Что он там делал — его армия не знала.

«Войска Деникина потерпели поражение, Киев взят, большевики наступают на Харьков, — извещал 4 декабря 1919 г. посла в Париже глава польского МИДа. — Войска Петлюры дезорганизованы. В любой момент вся защита Запада от большевиков может лечь исключительно на нашу армию и, возможно, именно на те войска, которые защищали Львов и очистили Галицию от украинских банд. В этих условиях вынесение мирной конференцией постановления, окончательно решающего проблемы Галиции, по которому Польша потеряет Львов и всю Восточную Галицию, а все усилия её армии сведутся на нет, и она лишится плодов победы, — будет иметь роковые последствия. Для нас речь идет прежде всего о поддержке дисциплины и морального духа в армии. Сегодня они уже поколеблены…». Иначе говоря, Польша была готова защищать Европу только при условии поддержки политических амбиций и претензий Варшавы.

Агрессивность польской стороны, а также её уверенность в собственных силах усиливались по мере того, как Москва демонстрировала готовность идти на уступки. Вплоть до декабря 1919 года основной задачей глава Реввоенсовета РСФСР Л.Д. Троцкий назвал ликвидацию Южного фронта. Но положение РСФСР на её западных границах постепенно улучшалось. 22 декабря 1919 г. остатки Северо-Западной армии ген. Юденича перешли на территорию Эстонии. 31 декабря 1919 г. было заключено перемирие с этой страной. Накануне, 30 декабря 1919 года, латыши заключили соглашение о совместных с поляками действиях против Советской России, которые должны были начаться 3 января 1920 года. Латышские войска (10 тыс. чел.) и польские (30 тыс. чел.) составляли единую группировку под командованием генерала Эдуарда Рыдз-Смиглы. Союзники уже договорились о разделе захваченного имущества. Военные и продовольственные трофеи должны были поступить латышской стороне, подвижной состав железной дороги — делиться пополам. Польское командование ждало разочарование — на фоне успехов Советской власти латыши не рвались в бой.

Взяв под контроль Донбасский район, Красная армия разрезала территорию, контролируемую Вооруженными силами Юга России, и их фронт надвое. Теперь советское командование ставило задачу добить остатки армий Деникина. Одновременно началась зачистка Правобережной Украины от петлюровцев. На Восточном фронте агонизировал фронт Колчака. Его армия постоянно отступала, в тылу царил хаос, активизировались все противники Верховного правителя. 14 ноября 1919 года была взята временная столица белой Сибири — Омск. Отступавшим удалось сохранить основную часть живой силы, но им все же пришлось бросить огромные склады с оружием, боеприпасами, обмундированием и продовольствием. С потерей Западной Сибири Колчак потерял свою основную базу для пополнения живой силой и снабжения продовольствием и фуражом. Отход колчаковцев был скверно организован, на железной дороге действовали партизаны, которые сорвали регулярное движение. 22 ноября Красная Армия вошла в Томск, 6 января 1920 г. — в Красноярск.

Впереди отступавших шли эшелоны с чехами, которые устроили очередной поголовный грабеж по дороге. Опорой белого движения в Сибири стало Забайкалье, контроль над которым удерживал атаман ген.-л. Г.М. Семенов. 24 декабря 1919 года Колчак назначил его главнокомандующим Вооруженными силами Дальнего Востока и Иркутского Военного округа, а 4 января 1920 года адмирал передал атаману политическую власть. Сам «Верховный правитель» 5 января 1920 г. был передан в руки образовавшемуся после восстания в Иркутске Военно-революционному комитету. Чехи предали его взамен за право беспрепятственного движения по железной дороге. К Иркутску подходили войска ген.-л. В.О. Каппеля, они требовали освобождения пленных. 6 февраля адмирал и глава его правительства В.Н. Пепеляев были приговорены к казни и 7 февраля расстреляны.

5 января 1920 года президент Вильсон принял решение о выводе американских войск из Сибири и Дальнего Востока не позднее 1 апреля 1920 г. Интервенты и так уже несли потери в результате действий партизан. Вашингтон опасался, что при столкновении с частями Красной армии эти цифры увеличатся. 16 января 1920 года Верховный Совет Антанты принял решение о снятии блокады с Советской России. Разрешалось восстановление «некоторых торговых отношений», при этом особо отмечалось: «Эти решения не составляют перемены в политике союзных держав по отношению к Советскому правительству». Вместе с успехами Красной Армии этот дипломатический демарш произвел соответствующее впечатление в окружавших РСФСР враждебных лимитрофах.

Отношение соседей на северо-западе немедленно стало меняться. И хотя Эстония и Латвия находились в значительной финансовой зависимости от Великобритании и США, а их представители в Риге и Ревеле препятствовали заключению мира, — вслед за Эстонией 30 января 1920 года перемирие было заключено и с Латвией. 2 февраля 1920 года в Юрьеве (совр. Тарту) был подписан советско-эстонский мирный договор, статья 7 которого обязывала эстонское правительство разоружить и распустить остатки армии Юденича. Вслед за этим 12 февраля 1920 г. ВЦИК обратился по радио к польскому народу. В нем говорилось об опасности войны, которую развязывала Варшава. «Нашими мирными предложениями, сделанными польскому правительству, — говорилось в нем, — мы доказали уже на деле, что стремимся не к завоеванию Польши, а к миру с ней». Действительно, в январе и феврале 1920 года полякам предлагались варианты весьма выгодного мирного соглашения. Делалось это и потому, что весьма реальной была угроза войны на Дальнем Востоке, к которой РСФСР не была готова.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram или в LiveJournal.
Будьте всегда в курсе главных событий дня.

Комментарии читателей (0):

К этому материалу нет комментариев. Оставьте комментарий первым!
Подписывайтесь на ИА REX
Считаете ли Вы, что Российская Федерация является:
49.1% Наследницей Российской Империи.
Ровно 448 лет назад в 1572 году Иван Грозный одержал ВЕЛИЧАЙШУЮ победу над Ордой в битве при Молодях. Знаете ли Вы об этой исторической Победе РУССКОГО народа?
Войти в учетную запись
Войти через соцсеть