Саммит БРИКС: демонстрация континентальной солидарности

Саммиты БРИКС и БРИКС+, состоявшиеся 12-13 сентября в Дели, разрешили ряд вопросов, тянувшихся с майской встречи глав МИД, на которой не было принято итогового документа, а лишь «резюме председателя», представленное в его отсутствие главой МИД Индии Субраманьяном Джайшанкаром. Причина – противоречия между Ираном и Эмиратами, а также Саудовской Аравией, вставшей на сторону Аду-Даби, несмотря на междоусобные противоречия по Йемену и ОПЕК. Тегеран настаивал, что бил и бьёт по военным базам США в регионе, а не по гражданской инфраструктуре принимающих эти базы сторон (хотя инфраструктуре тоже достаётся). Арабы настаивали, что удары наносились по их территории и их осуждали.

Позиции разошлись и сейчас, тем более ситуацию усугубили события в районе Баб-эль-Мандебского пролива, побережье которого от горловины на север было отбито у сил властей Йемена – Руководящего политического совета (РПС) силами хуситского движения «Ансар Аллах». Операция, подготовленная с участием военных советников КСИР, была осуществлена блестяще – с отвлекающим ударом, на который клюнуло командование РПС, и последующим «нокаутом» в направлении стратегического порта аль-Моха (Мокко). Подготовку этого удара в РПС прозевали. Стоящий же за ним Эр-Рияд благоразумно не стал пытаться атаковать хуситов с севера. Иначе рисковал бы нарваться на очередную серию ударов по своим ключевым НПЗ. По этому поводу один пакистанский официоз сообщил, что военной поддержки саудитов не планируется, и это, напомним, в принципе всё, что нужно знать о Мекканском соглашении, подписанном 7 августа этими странами с участием ещё и Турции.

Тем не менее, общий знаменатель между арабами и персами был найден; стороны разрешили свои противоречия снятием из итоговой декларации саммита темы ударов. Согласились перенести огонь основной критики на израильскую агрессию в Газе. Самое главное, и на это нужно обратить внимание: защищая «неотъемлемые права палестинского народа», авторы окончательного варианта декларации жёстко отвергли попытки узаконить внешний контроль над палестинскими территориями. Понятно, что такая формулировка наносит удар не только по Тель-Авиву, но и по Трампу с его «Советом мира по Газе», который как раз и «заточен» на переселение палестинцев в Египет и Иорданию. Этот компромисс за счёт геополитических противников лишил оппонентов и критиков БРИКС аргументации, что саммит «не удался» - удался и прошёл успешно, в том числе благодаря дипломатическому манёвру принимающей Индии. Президент Ирана Масуд Пезешкиан – единственный из лидеров, кто удостоился приёма у президента Индии Драупади Мурму. По умолчанию как бы позабыт сомнительный, мягко говоря, визит премьер-министра Нарендры Моди в Израиль накануне удара по Ирану – 26-27 февраля. Хотя понятно, что Дели тогда, получив информацию о предстоящем нападении, посчитал, что США и Израиль с проблемами не столкнутся и решил заранее присоединиться к «победителю». Вышло, однако, совсем иначе; но отрицательный результат – тоже результат, и индийские власти, осознав ослабление прежнего гегемона, разумно скорректировали свою позицию. И, по сути, отказались от «индо-тихоокеанской» стратегии США, которую Вашингтон списал в архив в июне. Тогда одноимённое командование было переименовано обратно в Тихоокеанское, а стратегическую ответственность за Индийский океан возвратили в CENTCOM. На наш взгляд, тем самым поставлен крест на продвигавшемся под «индо-тихоокеанскую» стратегию старейшем региональном альянсе Вашингтона – Quad (Четырёхсторонний диалог по безопасности), который без деятельного присутствия Индии, с участием только США, Японии и Австралии теряет смысл. Тем более, что фиаско в Ормузе, а теперь и в Баб-эль-Мандебе ставит под сомнение способность США контролировать и проливы между Тихим и Индийским океанами.

Что касается нынешнего саммита в Дели, то внимание было привлечено прежде всего к двусторонней встрече Моди с председателем КНР Си Цзиньпином, на которой стороны договорились о нормализации отношений (это был первый приезд китайского лидера в Дели, начиная с 2019 года). Не забудем: первый шаг в этом направлении председатель Си и премьер Моди сделали в октябре 2024 года на саммите БРИКС в Казани. Это важно, ибо в Южной и Юго-Восточной Азии существует своеобразный треугольник, где третьей стороной, помимо Китая и Индии, выступает АСЕАН. Разные страны объединения иногда играют на китайско-индийских противоречиях, поэтому устранение напряжённости между Пекином и Дели стабилизирует ситуацию во всем регионе, работая на укрепление евразийского контура континентальной безопасности; не следует забывать, что именно его своей «политикой альянсов» пытаются размыть США. Сейчас им придётся намного сложнее, но и усилятся попытки просунуть между Си Цзиньпином и Моди «чёрного кота».

Собственно, они уже начались, и тон, как и следовало ожидать, задала «глубинная» Wall-Street Journal, изо всех сил акцентирующая китайско-индийские противоречия по границе, влиянию на глобальном Юге и альянсу Пакистана с Китаем. Издание при этом забывает о пакистанской многовекторности и связях его военного руководства с республиканским истеблишментом в США; поэтому от материала в WSJ остаётся послевкусие пропаганды, а не анализа. Ну, и как водится, спекулируют на теме Тибета, учитывая протестную активизацию переселенцев из этого китайского региона в Индию.

Что касается российского лидера Владимира Путина, то он этот тренд континентальной интеграции в сфере безопасности поддержал встречей на полях саммита с премьер-министром Малайзии Анваром Ибрагимом. Если вспомнить, что главным гостем недавно завершившегося ВЭФ во Владивостоке стал президент Индонезии Прабово Субианте, то видно, что Россия активизирует контакты с островными участниками АСЕАН. С континентальными у нас и так всё давно в порядке. Помимо малайзийского лидера, Путин встретился с президентом Египта Абдель Фаттахом ас-Сиси, наследным принцем Эмиратов Бен Заидом Аль Нахайяном, премьером Эфиопии Ахмедом Абийем; отдельно следует выделить важнейшую встречу с главой НБР БРИКС Дилмой Русефф, экс-президентом Бразилии. Именно эта встреча обозначила стратегию, которой придерживается Москва в объединении. С одной стороны, мы выступаем за сохранение и реформирование системы глобальных институтов, с другой, мягко, не делая излишнего упора, продвигаем идею альтернативной системы институтов, более соответствующих задаче строительства многополярности. Наглядная иллюстрация в виде фрагментов выступлений нашего лидера на саммитах БРИКС и БРИКС+:

Это с одной стороны. А с другой стороны, помимо встречи с главой НБР – банка, который многие справедливо считают элементом новой, нарождающейся институциональной архитектуры «Большой Евразии», вот такие слова:

Одновременно поддерживаются и старые, и новые институты, но с упором на последние; отдельно указывается на прорывной характер китайской инициативы создания глобальной ИИ-организации с последующим её помещением в структуру ООН. Тем самым даётся намёк, что обновление институциональной системы, как ранее об этом неоднократно говорил глава МИД Сергей Лавров, более соответствует тенденции и, немаловажно, духу многополярности, чем нынешняя система, отстающая от темпов времени в силу изначальной ангажированности интересами элит Запада.

Однако выступления в двух форматах БРИКС не исчерпали российскую повестку. Вровень с ними можно рассматривать развёрнутый президентский комментарий журналистам, в котором был затронут весь спектр основных вопросов, интересующих российскую общественность. Путин до предела откровенно на примере украинской темы обрисовал состояние российско-западных отношений:

Итак, руководство Запада впервые напрямую связано с глобализмом, указано на его зависимость от глобализма. Отметим это ужесточение нашей риторики. Очень откровенным является упоминание кавказских событий первого десятилетия XXI века. Преступная активность террористов тогда резко возросла на фоне итогов визита в Москву правящего князя Монако Альбера II (апрель 2006 г.), который привёз предложение «хозяев Запада» принять Россию в Европу, но не целиком, а по частям. А для начала – отделить Северный Кавказ. Напомним: была полемика, и некоторые предлагали согласиться. Однако Путин даже не стал это предложение рассматривать, сочтя его неприемлемым.

Очень важна президентская апелляция к итогам Второй мировой войны, которая подтверждает: спекуляции по пересмотру её итогов обращены не к истории, а к настоящему и будущему. Попытка развязать войну против России с целью реванша за 1945 год обернётся уничтожением Европы; как Путин отмечал ещё в прошлогоднем декабре, и недавно повторил Лавров, «война будет короткой»; ранее было уточнено, что «неконвенциональной», то есть ядерной. И отметим, что последние события в Европе, в том числе итоги выборов в одной из германских земель, актуализируют вопрос о взаимоотношениях Москвы с европейскими правыми, с которыми у нас привыкли связывать определённые надежды на возврат к адекватности. Не ошибиться бы, учитывая, что у глобалистов достаточно глубокоэшелонированная оборона, и из-за спины нынешних правых лидеров могут показаться уши приспособившейся к правым лозунгам новой плеяды глобалистов.

Ну, и вишенка на торте – ответ на новую активизацию в Европе обсуждения вопроса о вводе войск на Украину. Запад откровенно предупреждён, о том, что этот ход станет casus belli, то есть по введённым войскам будет немедленно нанесён удар. А если последует типа «ответ», то в ход с нашей стороны пойдут те самые «неконвенциональные» аргументы. Имеющий уши – да услышит, если, конечно, затуманенные русофобской ненавистью европейские мозги ещё способны воспринимать подобные сигналы.

Краткое резюме такое. Саммит БРИКС важен уже тем, что поддерживает глобальную альтернативу западному доминированию. Однако под влиянием мировой повестки акценты, что на БРИКС, что на ШОС, смещаются из экономики в сферу безопасности, и это логично, потому, что ядром БРИКС всё равно остаётся Евразия, которую «внеконтинентальные» игроки сейчас испытывают на прочность. Поэтому даже не экономическая динамика важна, хотя она впечатляет, а демонстрация единства ведущих стран главного мирового континента оградить интересы населяющих его миллиардов от внешней неоколониальной экспансии. С этой точки зрения саммит БРИКС в Дели выполнил свою задачу на все двести.