Активизация русской армии и флота в Черноморском регионе и явная их направленность на Босфорское направление не могли пройти незамеченными. 19 января 1897 года австрийский посол в Англии сделал запрос относительно того, собирается ли Лондон флот к Проливам для предотвращения угрозы захвата Константинополя со стороны России. Граф Франц фон Дейм предупредил, что в таком случае Австро-Венгрия вместе с некоторыми балканскими государствами также предпримет меры. Отвечая на запрос, Солсбери был категоричен – Британия более других, и уж во-всяком случае, больше, чем Австро-Венгрия и Франция заинтересована в сохранении status quo, но после резни армян правительство не может позволить себе выступление на стороне султана, тем более, что тот настолько демонстративно укрепляет только Дарданеллы, как будто показывает всем, что он опасается исключительно Запада, а не России. По мнению Солсбери, состояние укреплений на Проливах наглядно демонстрировало тот факт, что султан «предпочел возможность русского вторжения шансу получения помощи со стороны Западных Держав.»
Объективности ради следует заметить, что по оценкам русских военных укрепления в Дарданеллах были слабы и ни в коей степени не годились для того, чтобы остановить британский флот. Однако английский премьер-министр предпочитал оценки собственных специалистов, опираясь на которые он и сделал логическое умозаключение: «... наши военно-морские эксперты в высшей степени отрицательно отнеслись к любой попытке форсировать Дарданеллы ударом флота без сопровождающих его действий против фортов на суше. Если это так, мне кажется, надо оставить идею, что Англия может одна форсировать Дарданеллы.»
14(26) января 1897 г. Ванновский сообщил в секретном письме министру иностранных дел, что в случае, если флоты Великих Держав будут вызваны в Мраморное море, надлежит немедленно приступить к действиям. «При таком вмешательстве, — писал Военный министр, — с движением европейских военных эскадр из Средиземного моря к Константинополю, надлежит обеспечить нашу безопасность на Черном море посредством занятия десантным отрядом Верхнего Босфора.» Телеграмма русского посла в Турции стала бы сигналом к началу немедленной мобилизации и сбору десантного отряда на юге России. В этом районе вводился особый режим, который фактически отрезал его от остального мира. К предварительной подготовке приступили даже несколько ранее. Приказом Военного министра №268 от 1(13) ноября 1896 года запасные солдаты и офицеры, служившие в командах пароходов Доброфлота, РОПиТа и общества «Кавказ и Меркурий» были освобождены от мобилизации. Вновь повысилось и внимание Морского министерства к Доброфлоту. В 1897 году вышло Высочайшее повеление довести количество матросов военного флота среди команд пароходов общества до 50%.
Фактор времени и внезапности при реализации проекта захвата Босфора становился все более важным. В начале 1897 года по соглашению между главами Военного министерства ген. Ванновским и Министерства Внутренних дел Горемыкиным было принято решение, что, в случае проведения Россией десанта на Босфор, все телеграфные, почтовые и пароходные сообщения на черноморском побережье будут приостановлены. Командующий войсками ОдВО должен был получить извещение о подготовке к десанту из Петербурга, после чего он же должен был издать соответствующее распоряжение. Уже 28 января (9 февраля) 1897 г. Ламздорф докладывал императору: «Военные приготовления в Одесском округе и морские маневры производят сильное впечатление.» К 17 февраля (1 марта) на укреплениях европейского берега Босфора находилось 995, азиатского – 950 солдат и унтер-офицеров.
Очередной план атаки Босфора так и остался на бумаге. В марте 1897 г. против него категорически выступил МИД. В.Н. Ламздорф не верил в то, что план имел достаточное техническое обеспечение и опасался провала, который привел бы к весьма нежелательным для России последствиям. Доводы Ламздофра прозвучали на фоне достигнутого, как казалось, европейского единения в восточном Средиземноморье. 17 февраля на остров был высажен первый союзный десант (450 чел. – по 100 от Италии, Франции, Англии и России и 50 от Австро-Венгрии, командовал итальянский офицер). От греков потребовали прекратить военные действия. Представители Держав предложили волонтерам из королевства покинуть остров. 18 февраля 1897 г. Великие Державы выпустили совместное обращение, предлагавшее решение критской проблемы: острову предоставлялась автономия под сюзеренитетом султана. На принятие этой программы, исключавшей возможность объединения Крита с Грецией, давалось 6 дней. Турция приняла ее, Греция - отвергла. Между тем, на острове уже начались столкновения с соединенной эскадрой. 9(21) февраля она подвергла обстрелу лагерь повстанцев.
Державы значительно усилили свое военно-морское присутствие в водах, прилегающих к острову. Эскадра составила уже весьма внушительную силу, к тому же присутствовали практически все участники и заинтересованные стороны «восточного вопроса». Австро-Венгрия прислала броненосный крейсер, 2 фрегата и 6 истребителей миноносцев, Англия – 10 броненосцев, 6 крейсеров, 8 истребителей миноносцев, 5 миноносцев, Германия – 1 крейсер и 4 деревянных крейсера, Греция – 7 бронированных крейсеров, 2 авизо, 1 истребитель, 5 миноносцев 1 класса, 11 миноносцев 2 класса, Италия – 9 броненосцев, 1 броненосный крейсер, 8 крейсеров, 6 истребителей миноносцев, Россия – 4 броненосца, 1 броненосец береговой обороны, 2 канонерской лодки, Турция – 6 броненосцев, 1 крейсер 1 класса, 9 крейсеров 2 класса, Франция – 7 броненосцев, 1 броненосный крейсер, 5 крейсеров, 5 миноносцев. Все корабли, за исключением турецких и части германских, были вполне современными. Командующим эскадры стал старший в чине – итальянский вице-адмирал Феличе Каневаро.
С 08.00 9(21) марта была объявлена морская блокада берегов Крита. Эскадра держав с целью локализации конфликта начала осуществлять ее, запрещая доступ в прибрежные воды острова греческих судов. Все грузы на Крит должны были доставляться под нейтральными флагам в контролируемые участниками блокады порты, где их подвергали досмотру. Никогда еще не было столь единодушного выступления столь многих держав, которые были настроены на самые решительные действия для охранения мира в регионе. При этом все смотрели друг на друга с подозрением.
29 марта (10 апреля) 1897 г. с территории Греции в Фессалию вторгся отряд греческих добровольцев силою до 2,5-3 тыс. чел. Нарушив границу в трех пунктах и захватив ряд поселений, волонтеры, узнав о выдвижении крупных турецких сил, уже через пять дней откатились назад за границу. 4(16) апреля они вновь атаковали пограничные турецкие посты. Правительство королевства заявило о том, что оно не в состоянии было препятствовать этим действиям, что и послужило поводом для выдачи паспортов греческому послу в Турции в ночь с 17 на 18 апреля. Днем 6(18) апреля султан объявил Греции войну. Ответственность за войну возлагалась на Афины. «Подтвердив еще раз попытки, указанные Императорским правительством для поддержки мира, и свое право принять необходимые меры для защиты своей территории, мы складываем всю ответственность этого состояния на эллинское правительство, которое было зачинщиком.»
В европейской Турции было собрано 22 полевых дивизии численностью до 300 тыс. чел. Кроме того, к армии присоединились отряды албанских башибузуков – около 11 тыс. чел., которые сразу же отметились грабежами и убийствами. Турецкая армия выступила в поход с однозарядными винтовками Генри-Мартини, имея на складах 480 тыс. магазинных 7,5-мм. винтовок системы Маузера и 220 тыс. винтовок той же системы 9-мм калибра. Перевооружение было проведено уже в ходе военных действий. Точно также дело обстояло и их противников – греческая армия перед войной была вооружена однозарядными винтовками Гра образца 1874 г. Качество боеприпасов к ним было удручающе низким, патроны выпуска 1880 г. давали 2 осечки из 3 выстрелов. Артиллерия греческой и турецкой армии была примерно равной по качеству, но греческие офицеры были лучше технически подготовлены. У греков было бесспорное преимущество на море – 3 башенных броненосца, 20 судов береговой обороны и 12 миноносцев, однако в ходе военных действий флот никак себя не проявил. Греческие суда обстреливали побережье – форты, гавани, железные дороги, но так и не смогли сорвать перевозки турецкой армии. Флот султана только один раз вышел из Дарданелл, после чего его действия ограничились обороной этого пролива.
Греки надеялись на поддержку со стороны болгар, однако эти надежды не оправдались. В самом начале военных действий князь Фердинанд находился в Берлине, где статс-секретарь по иностранным делам барон Адольф Маршалль фон Биберштейн недвусмысленно объяснил ему: «Греки своей авантюристской политикой не добьются ничего другого, кроме вполне заслуженных побоев.» Практически тем же грозили и болгарам. Фердинанд сделал вид, что удивился, ответив следующим образом: «Разве он в течение ряда лет не отдал все свои силы, чтобы… насильственно подавлять в своей стране все национальные устремления?» В Стамбуле могли быть спокойны, и концентрировать свои действия на одном участке своей европейской границы. Война продолжалась всего 30 дней. Турецкие войска, превосходившие греков в численном и качественном отношениях, нанесли им ряд поражений в Фессалии и Эпире. К 6-7 мая на всех направлениях греческие войска отступали в полном беспорядке. К 17 мая, пройдя 125 км., турки вышли на старую границу между двумя государствами. В Афинах начались антиправительственные выступления, Георг I обратился к России с просьбой о посредничестве. Турки подходили к Фермопилам, создавая реальную угрозу греческой столице. Общественное мнение Греции, ожидавшее легких и масштабных успехов, было шокировано новостями о поражениях.
В этой обстановке Николай II отправил Абдул-Гамиду телеграмму с просьбой о прекращении военных действий, высказав при этом желание «видеть Турцию сильной и процветающей, умеющей охранять порядок и спокойствие во всех своих землях». Султан согласился с предложением императора и в ответной телеграмме выразил надежду, что «мощная поддержка России поможет Турции извлечь из достигнутых успехов надлежащие выгоды».
8(20) мая было заключено греко-турецкое перемирие, вслед за которым последовали переговоры об условиях мира. Вслед за этим Великие державы приступили к решению критского вопроса. В 26 апреля(8 мая) и 5(17) мая 1897 г. министры иностранных дел России и Австро-Венгрии М.Н. Муравьев и Агенор Голуховский обменялись письмами, в результате было достигнуто секретное австро-русское соглашение о сохранении status quo на Балканах. Оно выявило значительные разногласия в вопросе о режиме Проливов, австрийского присутствия в Ново-Базарском санджаке, перспектив создания Албании (это было австрийское предложение), но обе державы были заинтересованы в сотрудничестве и обязались достичь более конкретной договоренности в будущем. Голуховский стремился как можно долее сохранять status quo в регионе. Позже он изложил свое credo следующим образом: «…во-первых, делать все, что возможно, для избежания конфликтов между Турцией и балканскими государствами, во-вторых, если такие конфликты все-таки возникнут, то локализовать их.»
В 1900 году у Доброфлота было 14 пароходов, и еще 2 было заказано. В результате государственных заказов и особого внимания к судоходству на Черном и Азовском морях очевидным стал его рост и в количественном, и в качественном отношениях. К началу 1901 г. общий тоннаж русского торгового флота составил 633,8 тыс. тонн. Более половины его приходилось на Черное и Азовское моря – 52,4%. 57,5% общего тоннажа флота было представлено пароходами и 42,5% - парусниками. При этом на Балтике на парусные суда приходилось 64,9 общего тоннажа, а на Черном и Азовском морях – всего 18,7%. Абсолютное большинство пароходов здесь ходили под флагами РОПиТ и Доброфлота. «Суда значительной стоимости» - от 330 до 500 тыс. руб. – имелись только на Черном и Азовском морях, из судов стоимостью свыше 800 тыс. руб. на эти моря приходилось 15, а на Балтику – только 1. 73,1% судов по количеству и 81,9% по тоннажу были построены на заграничных верфях.
Предложения об усилении средств перевозки и прикрытия десанта были вполне разумными, за ними последовали и действия В том же 1903 году император распорядился о начале строительства на Черном море эскадренных броненосцев, готовых не только для плавания в этом море, но и для далеких переходов. Число их должно было дорасти до 12 с соответствующим количеством крейсеров и минных судов. По этой программе в 1903 году были заложены два эскадренных броненосца - «Иоанн Златоуст» и «Евстафий» и 3 миноносца. Выполнить эту программу не удалось. Более того, при подведении итогов готовности десантной экспедиции летом 1908 г. было отмечено, что программа игры 1902 г. была провалена: «Ни одна из тех мер, которые посредники признали тогда необходимым принять для обеспечения успеха экспедиции не была проведена в жизнь, а напротив, разновременно была уничтожена и часть тех скудных средств, которые имелись в округе.»
В начале 1902 года проект русско-болгарского военного соглашения был разработан. Россия и Болгария оказывали друг другу военную помощь в случае совместного нападения Румынии и Австро-Венгрии, и дипломатическую - в случае изолированного конфликта с одной из этих стран. Предусматривалась поддержка Сербии в случае, если она подвергнется агрессии. Главнокомандующим армией на Балканах назначался князь болгарский Фердинанд, но планы действий разрабатывал русский Главный штаб. Болгария предоставляла России право использовать свои порты, болгарский флот и транспортные средства переходили в подчинение русских моряков. 31 мая 1902 г. договор был подписан русским и болгарским военными министрами в Петергофе, а в июле того же года прошел обмен ратификационными письмами. 3-я глава этого соглашения гарантировала неприкосновенность болгарской территории. Как это не странно, но в Софии на этот документ смотрели не просто как на вершину сближения, последовавшего после восстановления дипломатических отношений, но и как на гарантию обретения сан-стефанских границ, а возможно, и выход за их пределы, прежде всего - в Добрудже с помощью Петербурга, который и не подозревал о столь интересном прочтении условий соглашения.
В марте-апреле 1903 года работала новая комиссия под председательством генерала А.П. Протопопова - выбор председателя говорит о весьма серьезном отношении к делу. Это был ярый сторонник «босфорского проекта», работавший в 1881-1888 годах на Балканах в качестве военного агента (Греция, Константинополь) над сбором информации, необходимой для его реализации. Комиссия пришла к следующим выводам. В Одесском военном округе необходимо было собрать дополнительные части. К первому дню мобилизации на Босфор должны были быть переброшены 34 тыс. чел., к концу 16-го дня - 160 тыс. По расчетам русских военных в первый день русский десант мог встретить в этом районе от 17 до 18 тыс. чел., на 16-й - уже 216 тыс. Это соотношение сил было признано неблагополучным. Комиссия рекомендовала построить 12 малых броненосцев, которые могли бы действовать в непосредственной близости от берегов(из них половина - в ближайшие 5 лет), 4 воинских транспорта, заключить особые договоры с пароходными обществами, создать постоянный десантный батальон в Одесском порту, в 2 раза увеличить артиллерийский запас, увеличить количество мин заграждения, построить минные транспорты, улучшить десантные средства. Для реализации программы требовался 41 млн. руб.
Айрапетов Олег
Комментарии читателей (0):