«Подводные камни» переговорных страстей по Женеве

После многомесячного перетягивания каната в вопросе о том, кого Дональд Трамп будет считать главным «виноватым», тормозящим мирное урегулирование украинского конфликта – Москву или Киев, маятник весов качнулся в пользу российской стороны. Крайним будет Киев. Похоже, что Россия отошла от прежней модели лавирования, в рамках которой отстояла возможность вести переговоры на фоне военных действий, не останавливая ни то, ни другое. А украинская сторона провалилась в стремлении заключить перемирие, чтобы получить комфортные условия переговорного процесса, не связанные с уничтожением инфраструктуры и отступлением на ЛБС.

«Оселком» для «маятника», как ни странно, стало истерическое заявление Зеленского о «плане [Кирилла] Дмитриева» на 12 трлн, некоторые детали которого, причём, со ссылкой на российские (!) источники подтвердил Bloomberg. Содержание из семи пунктов, многократно повторенных в СМИ (например, здесь), что избавляет от необходимости их воспроизведения, включает многое. Есть неглупые идеи, вроде совместного закрытия по-европейски конъюнктурной и потому навязшей в зубах темы «зелёного лохотрона» или взаимодействие в высокотехнологических областях (авиация, ядерная сфера, ИИ). Есть откровенно подрывные пункты, вроде совместной добычи стратегического сырья, ясно, что на российской территории. Есть «медали о двух сторонах», вроде нефтегазового сектора в Арктике, который у нас стоит из-за санкций. С одной стороны, получаем технологии и деньги, а также – это неизбежно при таком раскладе – избавляемся от санкций; с другой – запускаем стратегического противника в Арктику и в нашу энергобезопасность. Проходили уже - с присно памятными соглашениями о разделе продукции. Что касается темы доллара, то она, кстати, не так уж и взрывоопасна, если смотреть на неё с российской «колокольни». Около 50% мировых расчётов по-прежнему совершаются в зелёной валюте. Хотя даже не это главное, а то, что торговать с США за юани или евро все равно не выйдет, и эту ситуацию следует использовать с максимальной выгодой: помнится, в советские времена то, что Запад у нас покупал, делал это за рубли. Получить их можно было, только наращивая к нам уже свой экспорт. Насколько жизнеспособно гипотетическое воспроизводство этой модели сейчас, пусть скажут экономисты. Нас же больше интересуют геополитические факторы, ибо идёт глобальный передел мира, в нём существуют разные проекты, и нам главное не проиграть, имея в виду, что расклад потом «устаканится» не на одно десятилетие. Поэтому беспринципные компромиссы недопустимы, ибо превращают в заложников следующие поколения.

Первое и главное: тот факт, что хай подняли в Киеве, перепугавшись «хозяйской» измены, — лучшее доказательство, что мы пока ничего не проигрываем. Правда, в тактической перспективе; дальше неё у Зеленского горизонт не дотягивается: день прожит, ничего не рухнуло – и ладно. Также вполне можно допустить, что это фейк, который Киев адресует не столько Москве, сколько Вашингтону, подыгрывая противникам Трампа на предстоящих промежуточных выборах. А вот что просматривается в стратегической перспективе? Несколько аспектов, среди которых имеются и откровенно опасные варианты. Осложнение отношений с Китаем – не главное и, кстати, отнюдь не предопределено. Китай сам торгует с США за доллары, а мы с Китаем, без сомнения, сохраним расчёты в рублях/юанях. Договоримся: в конце концов, возобновление диалога России с США (а с Китаем, между двух крупнейших экономик, такой диалог и не прерывался). Беспокоит иное, такая, например, информация:

Сложим в эту же «копилку» мюнхенский демарш госсека Марко Рубио, отказавшегося от встречи по Украине с европейцами в «берлинском формате» из-за «напряжённого графика» (иезуитская форма не особо деликатного «посыла» по известному маршруту). А он, в свою очередь, стал продолжением недавнего заявления Трампа о готовности к выходу из переговорного процесса по Украине в ближайшие недели. В Киеве паника и по этому поводу, и в связи с тем, что на данный момент крайний виновный, как уже говорилось, — Зеленский.

Три снаряда в одну воронку случайно не попадают. Следует понимать, что выход США из украинской темы, с одной стороны, осложняет Киеву и его европейским патронам ведение военных действий. Для того, чтобы ВСУ воевали дальше, Европе придётся заплатить США за покупаемое для Украины оружие. То есть: Вашингтон продолжает вооружать Европу, Европа будет вооружаться сама и вооружать Киев – никто никуда не денется с этой «подводной лодки». Здесь ничего не меняется.

А вот двусторонний трек в отношениях России и США – это другое. Стенания про «возврат к стране-бензоколонке» у нас отражают неизбывную уверенность в «штатном» - мирном - развитии событий, что отнюдь, однако, не предопределено. Если американская сторона через этот трек, который связывается с упомянутым Дмитриевым, начнёт «накачку» России одновременно с продажей оружия Европе, то самое время вспомнить уроки истории. Это – модель 1930-х годов, которую в своих трудах, созданных на базе архивов Йельского университета, где обосновался один из неформальных «центров принятия решений», изложил известный американский исследователь Энтони Саттон. Именует он его «диалектическим»: единство и борьба противоположностей. Нетрудно увидеть, что, как и тогда, США оказываются над этим процессом, разжигая конфликт, подливая масла в его огонь, формируя военные альянсы, но собственными силами в него не ввязываются. Выжидают момент, когда, на какой стороне и на каких условиях это вмешательство осуществить, чтобы оказаться главным бенефициаром послевоенного порядка.

Иначе говоря, если «меморандум Дмитриева» - не фейк, и этот процесс будет запущен, — значит, соответствующие решения приняты. И вопрос стоит, не «будет ли большая война» с Европой, а «когда это произойдёт». Напомним: с самого начала в прошлом году российско-американского диалога, вопрос нашей стороной ставился о разведении треков украинского конфликта и двусторонних отношений. США же настаивали на последовательности, а не параллельности. Сначала урегулирование, затем – двусторонние вопросы. Фейк или не фейк, но в нём речь идёт именно о постконфликтном взаимодействии Москвы и Вашингтона в формате упомянутых семи пунктов. Из этого вытекает последовательность событий «урегулирование – двусторонние контакты – уход США с Украины». Уход в любом случае – или хлопнув дверь, или констатировав выполнение «миротворческой» миссии – это оставление России один на один с Европой. Для США, как и 85 лет назад, это будет предпосылкой формирования в Старом свете коалиций вне рамок НАТО, чьими руками они собираются воевать. Для нас – «меньшее зло»: гарантия, что НАТО – всё, и столкнувшись с Европой, нам не придётся вести войну ещё и против США. Перспектива европейской войны - это первый подводный камень «меморандума».

Имеется и другой подводный камень. Как мы видим, продолжается заочная полемика Дмитриева с главой МИД Сергеем Лавровым, запущенная встречей министра с послами иностранных государств, интервью каналу BRICS и правительственным часом в Думе. Полемика непростая, отражающаяся на переговорном процессе, в котором вопросы экономики, с которыми связан «меморандум», выведены из сцепки с украинской темой и обсуждаются в автономном режиме. Однако взаимосвязь сохраняется: важно не то, что встречи переезжают из Абу-Даби в Женеву, а то, что военные вопросы в них отошли на второй план. (Значит, они решены, и порядок выхода из военных действий согласован?). Возврат к руководству российской делегацией Владимира Мединского, особенно на фоне заявлений Вашингтона о новом составе своей делегации, а также в условиях выделения переговоров Дмитриева в отдельный формат выглядит, с одной стороны, полным игнорированием Зеленского, с другой, как ни крути, российской уступкой. Причём, в вопросе о последующем стратегическом сценарии. Главное: мы разве не видим, что, предлагая переговоры по «двухсторонке», США во всех остальных вопросах агрессивно нажимают на нас по всему полю международных событий – от Кубы до Арктики? Переговоры используются как отвлекающий манёвр; нам вроде как бы ссориться на этом фоне – «не комильфо», а они этим нахально пользуются. Может, для того и переговоры?

Кроме того, поясним: есть два способа завершения конфликта. Один – победа, эквивалентом которой стал бы развал фронта ВСУ с последующим обрушением существующей системы власти и формированием новой. Второй способ – договорное сохранение украинского обрубка в виде, на который Россия после этого уже не сможет оказать воздействие. Может, там всё сразу же рухнет. А если нет? Если система удержится, и ей удастся – с Зеленским или после него – консолидировать общество на новую войну? Повлиять на это мы сможем только возобновлением СВО, в худших условиях, чем в феврале 2022 года, так как у нас не будет аргумента об отказе Запада от компромисса. Отдельной темой в этом вопросе «блуждания в тумане войны» станут перспективы появления на Украине сил европейских членов НАТО. У нас заготовлен на это ответ? Кроме готовности поставить подпись под документом, где это запрещается, но в котором европейцы не участвуют и, следовательно, никак не связаны по нему обязательствами. Трамп не для того ли угрожает выходом из переговоров, а Рубио, как известно, не пылающий позитивом к России, прилюдно «опускает» европейцев? Пусть кто-нибудь докажет, что это делается – хорошо, не в наших интересах, но с их учётом. Таких доказательств пока никто не привёл.

Третий подводный камень – комплексный, соединяющий внешнеполитические аспекты с внутренними, и потому самый опасный. Что если запредельная активность Дмитриева с параллельной информационной «накачкой» этой, мягко говоря, противоречивой фигуры с не внушающим доверия политическим бэкграундом, служит одним из элементов известного проекта «Транзит-2030»? И сама эта фигура предназначена на случай двустороннего замирения с американцами?

Опасность здесь в том, что такое замирение, даже если представить его «честным» и «равноправным» (что архитрудно), не оказывает и не окажет никакого влияния на Европу, которая в рамках реализуемого общего сценария явно держит курс на войну. У нас много говорится о стремлении европейских элит «пересидеть» Трампа. А если кто-то, не афишируя, решил проделать такую же рокировку в отношении нашего лидера Владимира Путина? Вы понимаете, что означает «противоречивая», повторим эту беспредельно смягчённую оценку, фигура у власти в условиях конфронтации с Европой, даже при американском нейтралитете? Если мирный процесс провалится, то понятно, что «на нет – и суда нет», волноваться с геополитической точки зрения не о чем. А если он состоится? Копнуть историю – на память приходит малоизвестный, скрываемый отечественной историографией «пакт Троцкого – Гесса», когда в декабре 1935 года два политика договорились о том, как сменить власть в Москве с опорой на немецкие штыки. В этом, кстати, ответ на вопрос, почему вермахт не готовился к зиме 1941 года, которая оказалась для него фатальной; воевать зимой немецкое командование не собиралось, считая, что все вопросы будут решены политическим способом.

Параллелей не улавливаем? Нынешняя ситуация, конечно, — не октябрь первой военной осени. Но далеко и не пролог последней – победной весны. История сослагательного наклонения не имеет, поэтому мы никогда не узнаем ответа на вопрос, что могло тогда случиться при рокировке власти в Москве. Хотя и догадываемся. Но не дай бог нам получить этот ответ сейчас, в «отложенном» режиме. Да, до 2030 года ещё далеко, но политическая жизнь «в режиме ожидания» чревата множеством издержек, среди которых пресловутая «борьба башен» - далеко не самая страшная. Не пора ли снять вопрос транзита с повестки, закрыв его обсуждение, в том числе кулуарное, особенно с западными СМИ? Ведь оно не вносит в «элиты» ничего, кроме разброда и шатаний, поощряя их обитателей на поиски «вариантов».